Чтение онлайн

— И мы по-прежнему не знаем, ктоэто был, — заметил Ренцо.

Они на ощупь спустились по винтовой лестнице. Двумя этажами ниже она упиралась в маленькую деревянную дверь. Они открыли ее и очутились в подвале.

— Очень хитро, — сказал Ренцо. — Отсюда можно выйти во внутренний двор, а затем — на улицу.

Только поднимаясь по лестнице обратно, Кан заметил что-то блестящее на краю ступеньки.

Он наклонился, потрогал холодный твердый острый предмет и сказал:

— Мне кажется, я нашел орудие преступления.

Шпага была старинная — изящная, короткая, меньше метра длиной, с тщательно отделанной рукоятью. Обоюдоострое лезвие было еще в крови.

— Не думаю, что мы найдем отпечатки пальцев, — сказал Ренцо, осматривая шпагу.

— Но продавец оружия сможет рассказать нам о ее происхождении, — заметил Кан.

Вернувшись в комнату, он снова взял в руки кадастр.

— Кто же сделал этот ход? Дому лет десять, наверное, еще можно отыскать архитектора. — Найдя нужную строку, он хмыкнул: — Ну, конечно! Дэниел Бернэм. Член Клуба и архитектор, построивший Утюг, генеральный штаб «Корда бразерс инкорпорейшн».

Кан отложил кадастр, и нашел на полке справочник «Кто есть кто в Америке», экземпляр которого имелся у каждого мало-мальски значительного человека.

— «Бернэм, Дэниел», — прочел он. — Родился в Чикаго, где впоследствии руководил строительством объектов для Всемирной выставки 1893 года. Его компаньон Джон Рут изобрел кессонный фундамент, который позволил им построить Монтаук, первый в истории небоскреб. Затем в 1882 году построил масонский храм, остававшийся самым высоким зданием мира добрый десяток лет… — Кан хлопнул себя по лбу: — Черт подери, Бернэм, Чикаго, 1893 год, у нас кое-что есть!

— Что?

— Способ надавить на одного из членов Клуба… — Палец Кана заскользил по странице. — Ди. Эйч. Бернэм энд компани на углу Седьмой улицы и Бродвея. Скорее туда. Репортер от нас ускользнул, я не хочу потерять и архитектора.

Даже вернувшись в гостиницу, Фрейд не мог забыть крови на своих руках, привидевшейся ему в комнате Грейс. Он знал, что галлюцинация — не что иное, как воспоминание, «прикинувшееся» сверхъестественным явлением. Вид куклы пробудил в нем сильные угрызения совести. Какие же? Он торопился скорее встретиться с Юнгом, чтобы перестать думать об этом.

Его коллега только что вернулся и гневно распекал нагловатого лакея за то, что не мог дозвониться Анне Лендис.

— Ваша хваленая система связи вообще не работает! — раздраженно воскликнул Юнг.

— Осмелюсь заметить, сударь, — невозмутимо ответил лакей, — что ньюйоркцы с успехом обмениваются миллиардом телефонных звонков в год…

— Почему же тогда я не могу соединиться?

— Просто потому, что ваша подруга не снимает трубку, — сказал лакей. — Не желаете послушать музыку? На другом конце линии включается фонограф. Три цента за сонату, семь за оперу…

— Спасибо, нет!..

Лакей повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

— Я немного нервничаю, — сказал Юнг, посмотрев на Фрейда. — Я не нашел ни малейшей зацепки на Уильяма Мура в комиссариате.

— А я вымотан сеансом, — признался Фрейд, садясь в кресло и доставая сигару.

— Хоть немного продвинулись вперед?

— Я восстановил первоначальные события…

Фрейд рассказал о своем главном открытии: Грейс видела, как ее отец занимался любовью с Мэри Коннелл. Воссоздание этой сцены помогло вернуть воспоминания о том, как Грейс в последний раз видела отца.

— Так вы дошли до конца! — с воодушевлением произнес Юнг.

— Нет. — Фрейд покачал головой. — Появление Юдифь вызвано не только ревностью к отцу, но и другими причинами. Остальные ее провалы памяти так и не восстановлены… Работа далека от завершения, хотя Грейс и сообщила несколько новых фактов. Например, призналась, что ее отец иногда бывал жесток.

— Жесток? — повторил Юнг. — Я нашел несколько намеков на это в деле Корда. И у меня родилась одна более чем странная гипотеза…

— Какая?

— Вот послушайте. Человек, о жизни которого мы все больше узнаем, был свободной, агрессивной личностью, и несомненно обладал манией величия. Помимо газетных вырезок, в деле есть чрезвычайно любопытные комментарии близких Корда. Детали говорят сами за себя.

— Я весь внимание.

— Георгий Корда, отец Августа, был румыном, из Буковины. Люсия, мать, уроженка Сицилии.

— Как же они встретились? — спросил Фрейд.

— На трансатлантическом лайнере, как раз перед Гражданской войной, — ответил Юнг. — Каменщик Георгий сначала работал в угольных шахтах Пенсильвании, потом в сталеплавильных мастерских. Несколько лет он вел нищенское существование, а к концу 1860-х годов стал золотоискателем в Голубых горах Орегона. Золотоискатель! Слушайте внимательно, поскольку мои выводы могут показаться вам странными.

— Я от вас другого и не ждал, — заметил Фрейд.

— Вскоре ему улыбнулась удача, — продолжал Юнг. — Георгий получил концессию, и они с Люсией смогли завести двоих детей. Вместе с другими пионерами Дикого Запада, они, используя китайских рабочих, построили целый город.

— Вот откуда у Августа страсть к урбанизму…

— Этот город произвел сильное впечатление на Августа Корда, но царившие там коррупция и жестокость вызывали у него отвращение. Когда он был ребенком, город не раз подвергался нападениям бандитов. Последнее нападение закончилось трагедией. Семья укрылась в местной церкви, но это их не спасло. Георгий был убит на глазах жены и детей. Люсия бежала с Германом и Августом через холмы. Август рассказывал, что видел, как горел их город.

— Он спасся из ада…

— К счастью, Георгий Корда вложил свое золото в покупку земель на Манхэттене. Люсия с сыновьями начали новую жизнь в достатке.

— То есть она могла полностью посвятить себя детям.

— И она хотела, чтобы они добились успеха. Август вспоминал, что, если его брат Герман приносил из школы плохую оценку, Люсия до поздней ночи заставляла его учить уроки, стоя посреди маленькой комнатушки. Август, более способный к учебе, подобным наказаниям не подвергался и тайком помогал Герману сделать домашние задания. С того времени братьев объединило чувство сообщничества. Потом, очень быстро, произошла вторая трагедия. В сорок лет их мать поразила душевная болезнь, отягченная проблемами с позвоночником, которая на долгие месяцы уложила ее в постель. Эта таинственная болезнь убила ее менее чем за год.

— Сифилис, — поставил диагноз Фрейд. — Третья стадия болезни, сопровождаемая локомоторной атаксией, деформировавшей ее позвоночник. Весьма редкое заболевание у женщин.

— Вы не хуже меня знаете, насколько сильное впечатление производят симптомы этой болезни, — согласился Юнг. — Герману в ту пору было шестнадцать лет, Августу — четырнадцать. Младший брат рос мечтателем, с развитым воображением. В день смерти матери он придумал проект, о котором рассказал брату: построить, как отец, новый город на Манхэттене, но город идеальный, более долговечный, чем все, до тех пор существовавшие. Для этого нужно было изучать не только архитектуру, но и историю, философию, религию — все, что должно было послужить интеллектуальным фундаментом проекта.