Чтение онлайн

Если интересы умеренных суфражисток были представлены в программных требованиях Лейбористской партии (создана в 1900 г.), что укрепляло сотрудничество женщин и мужчин в политике (в 1904 г. был создан «Международный альянс за избирательные права женщин», объединивший и мужские, и женские организации), то «милитантки» твердили о своей внепартийности и отказывались сотрудничать с мужчинами. Их организация признавала только участие женщин. Пропагандировались воинственные методы привлечения внимания к требованию права голоса для женщин: милитантки разбрасывали листовки с гостевой галереи парламента, приковывали себя наручниками к перилам в общественных местах, устраивали несанкционированные митинги и шествия, разбивали камнями окна правительственных зданий, а оказавшись в тюрьме – объявляли голодовки в знак гражданского неповиновения.

На последних этапах действия суфражисток в Англии начинает складываться и международное женское движение. Вообще, характерной особенностью феминистского движения этого времени было стремление к женской солидарности и международному сотрудничеству. Женщины разных стран осознавали общность своего жизненного опыта и проблем, что нашло воплощение в идее сестринства и создании интернациональных женских организаций. Как уже отмечалось, в 1888 г. феминистки разных стран объединились в «Международный совет женщин», а в 1904 г. был образован «Международный женский суфражистский альянс», в который вошли суфражистки США, Канады, Великобритании, Германии, Нидерландов, Норвегии и Швеции. Активистки организации ежегодно проводили тысячи митингов, миллионы листовок о бесправном положении женщин распространялись в самых отдаленных уголках земного шара. В более чем пятидесяти странах появились женские национальные советы, регулярно стали проводиться международные женские конгрессы.

Своеобразным течением в феминизме начала ХХ в. были анархо-феминистские организации. Теоретиком анархо-феминизма считается американка Эмма Голдман («Красная Эмма»), полагавшая, что женщину освобождает не право голоса или право выбора работы, а личная самостоятельность, психологическая независимость и свобода от норм «общепринятой нравственности»: «Настоящая эмансипация начинается не на избирательных участках и не в судах. Она начинается в душе женщины». Анархистская критика Э. Голдман распространялась на семью и материнство: их она считала основными ограничителями сексуальной свободы женщины.

Если в Европе феминистки боролись за изменение именно и только своего социального положения, за эмансипацию, за обретение собственного голоса, то в России женщины по многим позициям (например, экономическим) имели больше возможностей. А вот как таковой гражданин Российской империи, вне зависимости от пола, по-прежнему был бесправен. И поэтому феминистки, или как их называли в России, «равноправки», готовы были вместе с мужчинами бороться за освобождение российского гражданина от тотальной власти государства. Нерешенность проблем буржуазно-демократического переустройства страны, отсутствие демократических свобод, подавление гражданских свобод личности, препятствия в развитии самостоятельных и независимых граждан, привели русских феминисток к отстаиванию прав не только собственной социальной группы, но и всех других категорий населения страны. «Равноправки» сосредоточили свое внимание и усилия на достижении равноправия всех граждан России перед законом, на освобождении личности из-под репрессивной власти государства. Таким образом, деятельность женских организаций в России предстает как общеполитическая – она соединяла освобождение женщин с освобождением всего народа. Лозунг первой женской политической организации «Союз равноправности женщин»: «Ради народного блага будить самосознание и самодеятельность масс; ради раскрепощения женщины – будить самосознание и самодеятельность женщины».

Однако к концу ХIХ в., когда общественность России заговорила о конституции, о всеобщем избирательном праве, стало очевидно, что мужские и женские взгляды на дальнейшее развитие общества по пути прав и свобод начали расходиться. Избирательный закон 1905 г. нарушил баланс гендерного политического равенства в российском обществе – равенства в бесправии. Теперь мужское население страны стало легитимным участником политического процесса. И вслед за ним русские феминистки поднялись до постановки идеологических целей для себя – получения политических прав, в частности права голоса. До 1905 г. женщины пытались найти свое место в «общем деле», в едином строю с мужчинами в борьбе с самодержавной патриархальностью Российского государства. Борьба женщин в рядах рабочего, социалистического, коммунистического движения являлась борьбой за права мужчин. Но после принятия Избирательного закона женщины сместили свой интерес на борьбу с дискриминацией по признаку пола в самих демократических движениях, они стали определять гендерное неравенство как основу социальных конфликтов.

На волне переломного момента для всей российской истории, когда активность людей была велика, и столь же велико было количество не решаемых властью проблем, 19 марта 1917 г. состоялась манифестация, организованная Всероссийской Лигой равноправия женщин в Петрограде. В шествии, чтобы добиться избирательного права для женщин, приняли участие около сорока тысяч человек. Эта задача объединила разных представителей общества, которые не могли мириться с тем, что половина населения Российской империи оставалась бесправной в то время, когда в жизни страны менялось очень многое. Избирательное право женщинам в России было предоставлено еще до октября 1917 года. После Октябрьской революции было провозглашено и законодательно закреплено гендерное равенство. Женщины в СССР получили столько прав и возможностей, сколько у гражданок не было, пожалуй, ни в одном другом государстве. Но они так и не стали действующим коллективным субъектом, защищающим свои интересы и привносящим в политику свою субъективность. Им не удалось изменить культурные нормы традиционного общества, которые стояли на пути к свободной женской личности, создать условия для жизни и деятельности «новой женщины», как об этом мечтали русские феминистки. Проблема автономии, самоопределения женской личности, ее индивидуальности и ценности, вынашиваемые уже в среде первых феминисток в революционных кругах, а затем в советских, уступили место идее общинности и нивелирования личности, индивидуальные интересы были принесены в жертву общественным функциям.

После завоевания права голоса женщины разных стран добились и выполнения ряда других феминистских требований, касающихся брака, опеки над детьми и права на профессиональную карьеру. Однако разногласия между приверженцами «феминизма равенства» (женщина и мужчина – равноправные личности) и «феминизма различий» (у женщин и мужчин разные ценности), ранее объединенных общей борьбой за право голоса, резко обострились. Дебаты сторонниц «феминизма особых прав» со сторонниками женского равноправия в Британии и США способствовали привлечению внимания общества к протекционистскому законодательству, ориентированному на защиту прав женщин, в частности – инициировали принятие законов о женщинах, работающих на вредных для здоровья производствах. Сотрудничая с лейбористами в Англии, феминистки вынудили правительство поставить на общественное обсуждение идею государственной помощи женщинам, в частности – через выплаты пособий по беременности, родам и на воспитание детей (кампания за «семейные пособия» Элионоры Рэтбоун 1929 г. в Британии). Конечно, это не решало проблему женских свобод: мать оставалась привязанной к ребенку, отец по-прежнему трудился в общественной сфере, а ребенок так и не становился объектом общественной заботы. И всё же госпомощь давала почувствовать общественную значимость репродуктивного труда. В 1930-е годы феминистские организации ряда европейских стран вели активную пропаганду противозачаточных средств, заставив вынести на общественное обсуждение и другие вопросы репродуктивных технологий (об абортах, о финансировании государственных гинекологических клиник и др.).

Феминизм «первой волны» часто оценивался как не вышедший на новый уровень отношения к женщине. Феминистское движение не было направлено на изменение всей общественной системы (гендерной в том числе), не отличалось идеологической сплоченностью и массовостью. В 1920-е годы женщины получили законодательную независимость, и политические ориентиры, ранее служившие мобилизующей силой всего женского движения, были утрачены. Лозунги социально-политического равноправия женщин в большинстве стран цивилизованного мира оказались переведенными в формально-юридические акты и были закреплены в них.

На достижение политического равноправия у женщин ушло примерно лет семьдесят (например, в Англии), то есть три—четыре поколения. Это – весьма значительный срок, он указывает на ту враждебность, резистентность (сопротивляемость), с которой общество встретило женщин, выдвинувших эти лозунги. Потребовалось создать мощнейшее международное движение, использовать давление и шантаж правительств, протесты, парады, аресты, голодовки в тюрьмах, и даже положить на алтарь борьбы несколько героических жизней для того, чтобы наконец право голосовать для женщин стало реальностью. В итоге внешне всё выглядело так, что женщины добились искомого. И после решения почти во всех развитых странах вопроса о праве женщин голосовать на выборах, а также после изменения в пользу женщин ситуации с их первоочередными экономическими правами, «первая волна» феминизма исчерпала свой потенциал и сошла на «нет».

«Вторая волна» феминизма стала подниматься к 1960-м годам. В США это было связано с движением за гражданские права чернокожих, а в Западной Европе – с сексуальной революцией. В русле этих движений женщинам пришлось решать разноплановые задачи: с одной стороны, именно в 60-е годы ХХ века феминистками стала разрабатываться концепция патриархата как строя, в котором дискриминация женщин узаконена и где осуществляется фемицид (или, как писала Андреа Дворкин, «гИноцид»), строя, где процветает культура насилия; а с другой стороны, феминистская теория обратила внимание на женскую сексуальность, на ее отличия от мужской, на насильственное навязывание официальных сексуальных политик и практик.

Идеологическое начало «второй волне» феминизма положила книга Симоны де Бовуар «Второй пол» (1949 г.), которая заставила женщин задуматься о своем неизменном положении в меняющейся картине мира, о своих постоянных вторых ролях в цивилизации, где солируют мужчины. После этого труда стала набирать силу критика современного общества как принципиально не способного осуществить идею равноправия полов в рамках проводимых политик.

Стремясь отграничиться от традиционного, идущего еще от «первой волны», феминистского либерального движения, предлагавшего решение женского вопроса путем изменения существующего законодательства, участницы нового феминистского движения – радикального – пришли и к новому пониманию политики. Под политикой стал пониматься не ограниченный мир партийной жизни или избирательных кампаний, но отношения власти, пронизывающие всё общество и всю культуру сверху донизу. Власть – это иерархические отношения господства – подчинения, которые существуют не только в государственных социальных структурах, в бизнесе и в политике, но и в культуре (язык, искусство, архитектура, наука, экология, религия и т. п.) и в приватной сфере отношений между людьми (в семье, любви и интимной жизни). Личное является политическим, потому что и личные отношения пронизаны отношениями власти (господства – подчинения) и не могут быть изменены без преодоления последних. Частная жизнь также является политической сферой. Семья и брак в патриархатном обществе – это орудия эксплуатации женщин.