Манипуляция сознанием 2
Шрифт:
Покончить с мафией — цель, безусловно, благородная.
Так почему же у Михаила Саакашвили не получается в Южной Осетии то, что получилось в Аджарии? Наверное, причин много. Это и живучесть мафии вообще, и то, что в Аджарии был ярко выраженный лидер, устранение которого с политической арены фактически означало конец конфликта. В Южной Осетии такого нет: вряд ли можно всерьез утверждать, что Эдуард Кокойты — такой же хозяин положения в своем регионе, каким был Аслан Абашидзе.
Истинные кукловоды находятся в тени, и, чтобы устранить, их сначала надо выявить, да и устранение теневых фигур не будет иметь такого символического значения, как устранение «аджарского льва».
Но главное, видимо, в том, что, будучи по сути конфликтом за контроль над потоками товаров и денег, по форме грузино-осетинский конфликт является межэтническим. Именно этого не было в случае с Аджарией: аджарцы — те же грузины и никогда не выказывали сепаратистских устремлений. А межэтнические конфликты тем и опасны для общества (и тем же удобны для их вдохновителей), что не требуют особых усилий для поиска пушечного мяса: достаточно кинуть клич «Наших бьют!» — и тысячи энтузиастов с обеих сторон с готовностью бросятся в драку.
Для вдохновителей конфликта — местных мафиозных кланов — поставлено на карту слишком многое: многомиллионные доходы на грядущие годы и даже десятилетия, да и само их существование. Кроме того, слишком многие влиятельные силы по обе стороны границы тайно или явно покровительствуют этим кланам (надо думать, небескорыстно).
Добавьте к этому дешевизну средств поддержания огня межэтнических конфликтов — и объяснение того, почему проблема Южной Осетии переходит в разряд нерешаемых, придет само собой».
По утверждению автора материала, от желания населения Южной Осетии объединиться со своими северными братьями и закрыться от националистической политики «огрузинивания», неизменной при всех грузинских «президентах», не остается и следа. Автор убеждает нас, что все дело ТОЛЬКО в бандитских разборках из-за теневой прибыли. Таким образом, манипулятор пытается убедить аудиторию, что в Южной Осетии нет никакого сопротивления а) грузинскому национализму, поддерживаемому США и НАТО и б) продвижению этих сил на пророссийский Кавказ.
На самом деле, если мафиозные конфликты и имеют место (что, кстати, никто еще не доказал: «левых» грузов полно и на прибалтийских, и на казахских, и на российских таможнях где-то на границе с Китаем; но никто там за оружие не берется), дело отнюдь не в них. Население не стало бы столь отчаянно, как это продемонстрировали осетины, бороться против грузинских оккупантов, исключительно за интересы мафии. В такой ситуации люди просто плюнули бы и разошлись по домам, справедливо полагая, что это «не наша война». Но если они полны решимости защищать свою землю — при чем тут «транспортная мафия»? Автору статьи нужно доказать, что никакой поддержки у России на Северном Кавказе нет. А позиция людей «мы хотим быть с Россией» — не более чем бандитская уловка, на которую российским властям не стоит поддаваться. И, следовательно, им не стоит поддерживать «бандитский сепаратизм» южно-осетинского населения.
Вряд ли стоит объяснять, насколько выгодна была бы такая позиция российского руководства грузинским националистам (они могли бы попытаться превосходящими силами «задавить» осетин) и их западным хозяевам. Последние получили бы прекрасную возможность ослабить позиции России в этом регионе. И не только в нем.
Для доказательства этой версии автор даже приносит в жертву… самих грузин («жертвенная корова», 19). Ведь, по его утверждению, мафия окопалась не только в Южной Осетии, но и в самой Грузии. Дескать, везде одни бандиты, «чума на оба ваших дома». Автор, таким образом, пытается демонстрировать некую «объективность»: не только осетины бандиты, но и сами грузины хороши…
Для ясности в данном случае манипулирования нужно понимать, кто в случае реализации замысла автора — принятия российским обществом и российской властной элитой информационных установок, изложенных в статье, — получил бы наибольшую пользу от этого? Это, безусловно, было бы грузинское проамериканское руководство, получившее возможность сплотить расползающееся от нищеты общество «маленькой победоносной войной». И США — НАТО, которые смогли бы выбить Россию с ее позиций на Северном Кавказе для того, чтобы самим занять этот стратегически важный регион.
Раздел 22
Втирание в доверие
22.1. «Приобщение к аудитории»
В данном случае манипулятор старается создать у реципиента впечатление, что ничем от него не отличается, их интересы полностью совпадают и, следовательно, реципиент может ему полностью, отбросив всяческие сомнения, доверять.
Для этого используются различные апеллирования к единству с реципиентом, ссылки на то, что «мы с тобой одной крови», «я такой же бедный, такой же русский, как и ты» и пр.
Расчет делается на то, что, признав манипулятора «своим», реципиент начнет относиться к нему благожелательно, с доверием — то есть «отключит» критический подход ко всей информации, излагаемой манипулятором.
Как правило, использование этого приема говорит об отсутствии элементарной порядочности у манипулятора и/или о крайне слабой базе его позиции (обоснованности выдвигаемых им утверждений).
До определенного момента — инициации разрушительных процессов сначала «перестройки», позднее — «реформ» и всем, что с ними связано, советское (российское) общество практически не сталкивалось с данным видом манипуляции сознанием. Это обуславливалось спецификой отношений общества и власти, характерных для русской-советской православной цивилизации. В дореволюционной России и большинство подконтрольных ей территорий (кроме Польши, Финляндии и Прибалтийских территорий, население которых имело западную ментальность) власть даровалась обществу «от Бога», и, следовательно, ее носителю не требовалось «втираться в доверие» «простому человеку», выдавая себя за «своего». Носитель власти «от Бога» и так был своим — только стоял намного выше, отделенный от общества божественной благодатью. Последняя существовала a priori и не требовала доказательств.
Нечто подобное было и в СССР. Власть также была «от Бога» — на этот раз от всемогущей «красной» идеи равенства и справедливости. Высшим вождям не требовалось заигрывать с избирателем ради приобщения к «кормушке»: вопросы передачи власти решались келейно между властными группировками; общество ставилось перед фактом назначения-снятия очередного лидера. Справедливости ради стоит отметить: пока в обществе доминировала идея развития государства на благо всех его членов, это была наиболее оптимальная конструкция власти.