Чтение онлайн

Фильм Говорухина — типичный голливудский фильм (и там главная тема примерно половины фильмов — месть). В нем достоинство подменяется правом сильного. Три подонка изнасиловали девушку, ибо считали, что они — сильнее. Ан нет! Дед оказался сильнее, он купил винтовку и расстрелял подонков. К. пишет о нелюдях, что герой Говорухина восстал, «и все их всесилие рухнуло в момент». Это Говорухин так приятно нам дело представил, в жизни кончается по-другому (да и в фильме, если продолжить, такой идиллией кончиться не может).

Говорухин для простоты убрал из картины одну фундаментальную вещь, которая всегда присутствует в таких драмах как общественных явлениях. Она в том, что при этой праведной мести почему-то всегда приходится погубить и кого-то невинного. Убивал Раскольников старуху-процентщицу — подвернулась под топор безобидная Лизавета. Бросали народовольцы бомбу в царя — заодно взорвали мальчика из лавки. Когда латиноамериканские писатели описывают своих самоотверженных товарищей, которые ценой своей жизни уничтожают кровавого палача, то почему-то тут же гибнет то мальчишка-чистильщик, то старик-нищий. И в этом у них — главная трагедия. У Говорухина этим и не пахнет. А взял бы он и для реализма поставил за машину, которую взорвал зажигательной пулей его герой, незамеченного им ребенка. Пусть бы показал, как бежит этот охваченный пламенем ребенок. Тогда выше был бы накал «человеческого достоинства» героя-пенсионера.

В фильме Говорухина сильная личность наказывает за изнасилование. Это — обычный прием таких фильмов, связанные с таким насилием эмоции безотказны. Судя по всему, этот старик, если бы у него вытащили кошелек, расстреливать вора не стал бы — он не сквалыга. А для другого кошелек дороже невинности внучки. Где граница разрешенного? В «Дуэли» мой критик прямо предлагает Говорухину снять еще несколько подобных фильмов, даже дает резюме сценариев. Вот сценарий № 2. «Суд присяжных в небольшом городе оправдывает группу безработных юношей, убивших и ограбивших владельца Мерседеса-600, т.к. у них не было выбора — либо голодная смерть, либо смерть того, кто лишил их возможности честно зарабатывать себе на пропитание». Так сказать, «Берегись автомобиля — 2000».

Можно, конечно, считать, что это пишет провокатор. Но ведь газета это печатает. Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Не так это все примитивно.

Главный результат идеологической работы Говорухина и его сторонников — создание у наших терпящих социальное бедствие людей приятной иллюзии, будто у них всегда есть простой и безотказный выход — индивидуальный террор. Это — утешение сродни вере в награду на небесах. Это и есть аутизм — подмена реалистичного мышления грезами. Раньше угнетенные люди придумывали себе легенды о благородных разбойниках, которые накажут «владельцев Мерседеса-600».

К чему подталкивает идея индивидуальной мести (даже не террора, а всего лишь мести), которую вбросил в сознание фильм Говорухина, как идея общественная? Как идея, направляющая мысли зрителя в определенное русло. К тому, что усилия в организации людей для общего сопротивления не нужны и невозможны. Ни в фильме, ни в письмах моих критиков нет даже и намека на то, чтобы помогать другому, хотя бы мстить за другого. Уже это было бы движением к организации, но этого нет. Последователи Говорухина как бы говорят: «Молодец, старик! И вы, другие старики, поступайте точно так же. Может, и еще кому-нибудь повезет, а мы вам будем аплодировать».

У меня была статья «Революция или гибель». О том, что разрушение общества у нас зашло так далеко, что без революции из кризиса выйти уже невозможно. Мои критики ее, похоже, читали, но не желают о ней говорить, поскольку я доказываю, что в современном обществе успешная революция может быть только ненасильственной, а потому более сложной. И такие успешные революции мы наблюдаем в мире — хотя бы палестинскую интифаду или ликвидацию апартеида в ЮАР. Но об этом и слышать не хотят, потому что ненасильственная революция — для «козлов», а не для героев. «Никакие передышки, примирения, пространственные или прочие уступки здесь невозможны», — пишет К. Полезно было бы ему «Детскую болезнь левизны в коммунизме» почитать — сильное средство против аутизма.

В конце XIX века появились в России интеллигенты с горящими сердцами, которые решили жить «по Говорухину» — судить и карать нелюдей. Ответ был симметричным, и пошло-поехало. Возникла культура «справедливого» террора, который смогли утопить в его собственной крови лишь в 1937 г. Но даром он не прошел — на образе той крови вскормили перестройку, и опять с обеих сторон идут беззаветные герои раскрутить старое колесо. И ведь как все благородно звучит. Правда! Достоинство! Антисистема!

Скажут, что таких людей еще немного. А зачем их надо много? Дом и от одной спички загорается. А Говорухин даже в президенты выбирался. Худо-бедно, а несколько сот тысяч голосов набрал. Куда больше.

Наше народное сознание хранит память о тяжелых временах, мы знаем облик Голода. Когда в школе мы читаем Некрасова:

В мире есть царь, этот царь беспощаден,

Голод названье ему,

то это для нас — не пустой звук. Это трогает потаенные струны нашей души. На этих струнах полюбили играть и политики.

Когда ломали нашу «империю зла», большие усилия приложили идеологи, чтобы в нашем сознании сложилось убеждение, будто мы плохо питаемся. На деле-то как раз в СССР, при всей тупости его распределительной системы, полноценное и сбалансированное питание было обеспечено всему населению, всем социальным группам. У каждого ребенка на столе было масло и полная сахарница. Имея 6% населения Земли, СССР производил 16% (по другим данным 13) продовольствия, и против этого никакая ложь Шмелева силы не имеет. Да, улучшали рацион импортом, из 75 кг потребляемого на душу мяса импортировали 2 кг (зато экспортировали 10 кг рыбы). Это прекрасно известно специалистам, но их тогда попросили помолчать. А мы поверили пропаганде.

Молока и молочных пpодуктов в СССР в сpеднем потpебляли 341 кг в год на человека (в США — 260), но пpи опpосах 44% жителей СССР ответили, что потpебляют молока недостаточно. И самый кpасноpечивый случай — сахаp. Его потpебление составляло в СССР 47,2 кг в год на человека — свыше оптимальных медицинских ноpм (в США — 28 кг), но 52% опpошенных считали, что едят слишком мало сахаpа (а в Гpузии недовольных было даже 67%). «Общественное мнение» никак не отpажало pеальности, а было создано идеологами через манипуляцию сознанием.

Тема голода активно использовалась политиками и перед выборами 1995 г. Тогда устроили мощную атаку на психику избирателей: если выберете не того, кого следует — будет дефицит и очереди за хлебом. Вскоре сельское хозяйство России было подорвано настолько, что производство пищи упало до критической черты. Половина продуктов питания ввозится сегодня из-за рубежа, страна утратила продовольственную безопасность. Теперь уже шантаж голодом приобрел реальные основания: захотите сменить политический курс, Запад вас накажет голодом, запретит поставки продуктов.

Итак, от проблемы пищи и голода нам никуда не уйти. Манипуляция здесь облегчена тем, что образ голода вызывает страх. Но страх — всегда плохой советчик. Если же взглянуть на дело трезво, то окажется, что голод как социальное явление возникает лишь в классовом обществе.

Существуют два типа обществ. Один тип строится в соответствии с метафорой семьи. Другое общество («западное») строится по метафоре рынка, на котором все свободны и живут эквивалентным обменом. Это само по себе ни хорошо, ни плохо, не будем давать оценок и спорить об идеалах и вкусах. Сегодня сильная и энергичная часть наших сограждан стремится превратить общество-семью в общество-рынок. Какой стороной при этом обернется к нам Царь-голод?