Чтение онлайн

Удача в том, что Институт социологии продавал отчет в необработанном виде (недешево) — все что наговорили «деятели». В книге, вышедшей в конце 1995 г., их интервью отредактированы. Сегодня, конечно, таких откровений от реформаторов уже не услышишь — восторг победы схлынул, и говорят они осмотрительнее.

Не на деньги, вырученные от продажи тюльпанов Чубайсом и Филипповым, делалась «революция», и не на волне этой «революции» всплыли к власти скромные кандидаты наук — множество таких же бескорыстных идеалистов, как Филиппов, так и стоят в метро, продают календарики. Тут поработали серьезные «отделы кадров». Мы здесь говорим только о типе мышления, которым обладают (или под который подлаживаются) реформаторы.

Налоговая служба мечет громы и молнии против тех, кто жульничает при уплате налога с прибыли — и делает вид, что не знает общеизвестной вещи: главный способ сокрытия доходов заключается в применении внутрифирменных трансфертных цен. Иными словами, при образовании совместного предприятия с зарубежной фирмой компания выторговывает себе право покупать материалы и оборудование не по рыночным, а по внутрифирменным ценам. Получив такое право, она ввозит из-за рубежа материалы по ценам, в сотни, а то и тысячи раз превышающим рыночные. Так без всяких налогов изымается и вывозится вся прибыль — а для приличия оставляют на виду с гулькин нос. Конечно, получение такого права — вопрос большой коррупции. Но наши «хозяева» и не скупятся.

Эта кампания наглядно показала «свободу» прессы и телевидения. Начавшись по невидимому сигналу, она была по такому же сигналу и столь же молниеносно прекращена. Это убедительный признак полной манипулируемости телевидения из какого-то теневого центра.

Вообще, в известных правовых системах не признается коллективной ответственности организаций за проступки отдельных членов, и юристы это прекрасно знают.

Это проявилось, например, в феврале 2000 г. в международном скандале из-за того, что в Австрии вошли в правительство члены правой партии, чей лидер допускал «расистские высказывания». Очевидно, что эта партия получила свои места в парламенте на демократических выборах — таковы уж убеждения значительной части австрийцев. Израиль, США и другие страны, которым претят правые партии, были в полном праве «не дружить» с плохими австрийцами. Но им почему-то обязательно надо порвать с ними по причине «приверженности к демократии», и никак иначе. Тут явный провал в логике, но он, видимо, необходим для контроля над сознанием.

В докладе Д.С.Львова на Президиуме РАН сказано: «Растет понимание того, что помимо демонтажа институтов плановой экономики необходимо формирование подлинных рыночных субъектов (на основе как разгосударствления, так и приватизации)… К сожалению, политика погубила суть дела, помешала реализации градуалистского варианта реформ».

В конце прошлого века крестьянское хозяйство в средней полосе России было нерентабельным (средний доход крестьян с десятины в европейской части России составлял 163 коп., а все платежи и налоги с этой десятины — 164,1 коп.). Однако это хозяйство позволяло жить 90% населения России. Крестьянин не только кормил, хоть и впроголодь, народ, но и оплачивал паразита-помещика, и индустриализацию России, и имперское государство.

Источник средств, на который иногда указывают, — национализация прибыльных производств и образование «национального дивиденда». Это — странный тезис. Частный капитал убыточное производство вести не может, следовательно, все отрасли, оставляемые частникам, просто будут свернуты. Кроме того, размер финансовых средств, которые государство получит от национализации указанных отраслей, все равно будет очень мал. Он равен лишь сумме скрытых от уплаты налогов и завышенных личных доходов собственников. Но можно назначить и государственным директорам, как в РАО ЕЭС, оклады по 20 тысяч долларов в месяц, и вся прибыль на это уйдет. Если государство не меняется, то и национализация мало что даст.

За годы реформы сельское хозяйство России недополучило почти миллион тракторов. Сегодня трактор «Беларусь» (МТЗ-80) стоит от 10 до 20 тыс. долларов, а цена мощных тракторов вообще запредельна. Значит, только чтобы восстановить уровень 80-х годов в оснащении тракторами, нужно порядка 10-20 млрд. долларов — чуть ли не весь годовой госбюджет 1999 г. Только тракторы! И ведь тогда восстановится техническая база, на которой стояли колхозы, а фермерам для нормальной работы нужно в десять раз больше тракторов, чем колхозам. Значит, 100-200 млрд. долларов потребны только на создание нормального тракторного парка. А удобрения? А комбайны и грузовики?

Когда люди говорят о таких материях, как любовь или нелюбовь к России, они почему-то начинают кокетничать: «Эту страну может любить не трезвый человек, не работник, не пахарь, а такой глупец, как я», — пишет Авдеев. Я, мол, и работник, и пахарь, и непьющий, но — глупец, очень Россию люблю. Ребенок в 62 года — вот трагедия России.

При этом, кстати, наносится удар и по логическому мышлению ребенка. Как же так, Илья Муромец татар победил — а было татарское иго? И опять рвется вся ткань памяти, выпадает из ее канвы и Александр Невский, и Дмитрий Донской, и Куликовская битва, и поединок Пересвета с Телебеем (Челубеем).

Соратник Керенского видный масон В.Б.Станкевич пишет в мемуарах о том, что возникло после свержения самодержавия: «Не политическая мысль, не революционный лозунг, не заговор и не бунт, а стихийное движение, сразу испепелившее всю старую власть без остатка: и в городах, и в провинции, и полицейскую, и военную, и власть самоуправлений».

Очень много говорилось о разгоне Учредительного собрания чуть ли не как о причине гражданской войны. Выборы в Учредительное собрание состоялись в ноябре 1917 г. по старым спискам. В октябре И.А.Бунин записал в дневнике: «Вот-вот выборы в Учредительное собрание. У нас ни единая душа не интересуется этим». Открыто Учредительное собрание было 5 января 1918 г. В ту же ночь распущено, поскольку не признало Декретов Советской власти, да и не имело уже кворума после раскола. То, что произошло с «учредиловцами» дальше, красноречиво. Учредиловцы отправились к белочехам, объявили себя правительством России (Директорией), потом эту «керенщину» переловил Колчак. Они сидели в тюрьме в Омске, их вместе с другими заключенными освободили восставшие рабочие. Колчак приказал бежавшим вернуться в тюрьму, и «контрреволюционные демократы» послушно вернулись. Ночью их «отправили в республику Иртыш» — вывели на берег и расстреляли. Все же разгон и расстрел — разные вещи.

Буквально в то же время в том же «Огоньке» Л.Пияшева писала: «Никто и нигде не может заранее знать, какие цены установятся на землю, дома, оборудование, даже на сырье и потребительские товары». Никто не может знать, а она знала — до копейки.

Внезапная активность вокруг Мавзолея всегда инициируется людьми образованными (Г.Старовойтова, Марк Захаров и т.п.). Они не могут не понимать, что Мавзолей — сооружение культовое, а могила Ленина для той трети народа, который его чтит, имеет символическое значение сродни религиозному. Видимо, есть особая категория интеллигентов, которая всегда, при всех режимах тяготеет к разрушению священных символов — извращение почти физиологическое.

Напротив, утрата религиозного органа человеком либерального гражданского общества не отрицается его философами (М.Вебером, Ф. фон Хайеком). В этом смысле Гвардини говорит о паразитировании на христианских ценностях, которому приходит конец.

Война между ВКП(б) и церковью, которая продолжалась, то обостряясь, то затихая, с 1918 г. до середины 30-х годов, была борьбой двух легитимирующих инстанций (идеологической и церковной) за место в идеократическом государстве. По типу это была не война против мира символов, а религиозная война, утверждающая главенство одной стороны. Поэтому Дворец Советов надо было строить на фундаменте Храма Христа-Спасителя. Подрывом мира символов надо считать действия именно Н.С.Хрущева, при котором было уничтожено больше церквей, чем за предыдущие сорок лет. Но Хрущев в такой же, если не в большей степени, разрушал и символы большевизма.