Чтение онлайн

К сожалению, восприятие этого текста при чтении глазами существенно отличается от восприятия этого же текста на слух и не создает того эффекта, который возникает от «тройной спирали». При желании испытать «тройную спираль» читатель может попросить кого-нибудь прочитать текст вслух, но сделать это можно не сразу после чтения, а недели через две-три. Выделенные слова третьей истории будут запечатлены в вашем подсознании, и вы будете выполнять полученную инструкцию.

Как видно из приведенного примера, ни одно слово из этого длительного монолога вашего собеседника не вызывает подозрений. С большим или меньшим интересом вы слушаете обычные жизненные истории, может быть, сопереживаете и в то же самое время… получаете инструкции.

Есть техника наведения транса, основанная, как и тройная спираль, на переплетении историй. Ее называют «перекрыванием реальностей». Вам рассказывают одну историю, в нее вплетают вторую, третью, четвертую и одновременно могут произвести внушение. Яркий пример для иллюстрации этой техники приводит С.Горин. Психотерапевт Джон Гриндер в Калифорнии «укачивал» слушателей так: «Расслабьтесь и успокойтесь… Я расскажу вам историю о том, как мы учились у Милтона Эриксона, который был мастером рассказывать такие истории, слушая которые люди погружаются в транс… Для того, чтобы погрузить человека в транс, Милтон мог просто сказать: «Представьте себе, что вы засыпаете… И по мере того как вы это представили, вы можете увидеть сон… И во сне вы видите, как вы идете по лесу… и вы очень устали… вам хочется расслабиться и успокоиться… И вы видите уютную лужайку… и засыпаете на ней быстро и глубоко…»

Слушая подобный монолог, человек начинает «ломать голову» над тем, кто кому рассказывает историю, а команды «расслабьтесь и успокойтесь», «вы засыпаете», «вы очень устали», «вам хочется расслабиться и успокоиться» беспрепятственно идут в подсознание. В цыганском варианте зачин «колыбельной» будет, конечно, другим. Вы услышите что-нибудь вроде такого: «Моей маме рассказывали, как моя бабушка убаюкивала маму, когда та была совсем маленькая, и она пробовала убаюкивать меня… Она говорила «расслабься!» и нежно гладила по руке…» и т. д.

Истории, метафоры, притчи очень широко используются в цыганском гипнозе как для наведения транса, так и для его использования. Их преимущество перед другими техниками в том, что жанр рассказа исключает приказы. Это психотерапевт в клинике или эстрадный гипнотизер командует: «Спать!», а больной или приглашенный на сцену зритель из зала сопротивляется команде. Гипнотизер-мошенник не идет на конфронтацию, он обходит сопротивление своей жертвы рассказом, как люди засыпают. Его истинные намерения скрыты. Он говорит о пляже, горячем песке и солнце, расслабляющем ваше тело… о набежавшем свежем ветерке, укрывшем вас от солнцепека… о крохотном облачке, повисшем высоко-высоко над вами, и легком головокружении, возникшем от наблюдения за ним. Вы закрываете глаза, а облачко плывет, оно уснуло…

Сильная сторона историй и притч, когда они используются цыганами для внушений, заключается в том, что вы сами, без вмешательства извне, делаете вывод из притчи или истории и этот вывод считаете своим. Приведем пример, скажем, такой: «М. работал на автолавке. Добросовестный, исполнительный и честный работник. Кампанейский и надежный товарищ, не путавший, однако, работу и дружбу, выпивку и семью. Хороший семьянин, растивший двух симпатичных мальчиков. Однажды завскладом сказала ему, что у него недостача. Сумма была солидная, таких денег дома не было. Он обратился за помощью к отцу, у того были сбережения. Попросил в дол, намереваясь отдать все до последней копейки, а не «простить» отцу долг, как это часто бывает. Отец отказал. Идти больше не было к кому. Впереди замаячил суд, позор, конфискация имущества у его маленьких сыновей… Короче говоря, М. повесился. А на следующий день выяснилось, что никакой недостачи не было, завскладом ошибся. Каково отцу?»

Если слушатель подобной истории находится в трансе, он должен будет решить какую-то проблему «гипнотизера» в его пользу, ведь сама история иносказательно эту проблему и выражает. Вывод, который слушатель сделает из этой истории, будет сформулирован примерно так: «Надо помогать ближнему, нельзя принимать грех на душу». Цель достигнута. А какой результат ожидал бы рассказчика, если бы он пошел к цели напролом, сказав следующее: «Дай денег, не то я повешусь?» Быстрее всего он услышал бы недоумевающий вопрос: «А я тут при чем?»

Очень вероятна в наши дни встреча с гипнотизером-мошенником, пользующимся техникой вставленных сообщений или техникой рассеивания. Когда Милтон Эриксон ее разработал и «обкатал» на пациентах клиники, она получила очень широкое распространение как эффективный метода воздействия на индивидуальное и массовое сознание.

Суть этой техники в следующем: гипнотизер составляет текст внушения, а потом «растворяет» его в рассказе нейтрального содержания. Во время беседы гипнотизер выделяет каким-нибудь способом слова внушения и они оказываются блестящей ловушкой для сознания. Не мудрствуя лукаво, для иллюстрации техники рассеивания возьмем пример из практики Эриксона, описанный им самим.

«…Джо был цветоводом. Он начал свою карьеру, торгуя на улице цветами. Джо откладывал заработанные гроши, что снова приобрести цветы, потом продать их, купить новые и т. д. Вскоре он смог купить небольшой участок земли. Теперь у него появилась возможность иметь еще больше цветов. Он выращивал их с такой любовью и так наслаждался их красотой, так хотел поделиться этой красотой с другими, что дело его шло прекрасно, и он приобретал все больше земли, чтобы выращивать на ней все больше цветов и т. д. и т. д. В конце концов он стал ведущим цветоводом одного большого города. Джо страстно любил свое дело, был полностью поглощен им, и в то же время был хорошим мужем, хорошим отцом, хорошим другом и очень уважаемым членом местного общества. Но вот в роковой сентябрьский день хирургам пришлось удалить опухоль, возникшую у него на щеке, стараясь не слишком обезобразить лицо Джо. Опухоль оказалась злокачественной. Была назначена радикальная терапия, но врачи вынуждены были признать, что «слишком поздно».

Больному сообщили, что ему остался месяц. Что и говорить, Джо был сокрушен и подавлен. Мало того, его мучили сильнейшие боли.

Когда подходила к концу вторая неделя октября, родственники Джо попросили автора как можно быстрее посетить его в клинике и попытаться с помощью гипноза облегчить его страдания, поскольку наркотические препараты уже мало помогали. Узнав о прогнозе, автор без особого энтузиазма согласился приехать, поставив условие, что в день визита вся медикаментозная терапия будет отменена с четырех утра. Врачи, лечившие Джо, любезно согласились это сделать.

Перед самой встречей с пациентом автора предупредили, что он не выносит даже упоминания слова «гипноз». Вдобавок к этому один из деток Джо, молодой врач, проходивший стажировку в известной психиатрической клинике, тоже не верил в гипноз. На него не мог повлиять тот факт, что сотрудники этой клиники разделяли самое скептическое отношение к гипнозу. Так не было, насколько известно автору, ни одного врача, который имел бы малейший непосредственный опыт в этой области. Итак, этот молодой врач должен был присутствовать при встрече автора с Джо, и тот, очевидно, знал о его отношении к гипнозу.

Джо встретил автора очень любезно и приветливо. Скорее всего, он не знал о причине визита. При осмотре пациента, оказалось, что пораженный участок щеки и шеи по сути отсутствовал в результате продолжавшихся после операции процессов изъязвления и некроза. Джо была сделана трахеотомия, поэтому он не мог говорить. Он общался с помощью карандаша и бумаги, пачки которой были у него всегда под рукой. Меня проинформировали, что каждые четыре часа Джо получает наркотики и мощные дозы седативных препаратов барбитуратовой группы. Спал он мало. Рядом с ним постоянно находилась дежурная сиделка. Джо то и дело вскакивал с кровати и писал бесчисленные записки. В одних из них он писал что-то по поводу работы, в других обращался к семье, но чаше всего это были жалобы на страдания, которые он испытывал, и требования дополнительной помощи. Острая боль мучила его беспрерывно, и он никак не мог понять, почему врачи не могут делать свое дело так же хорошо, как он делал свое. Ситуация, в которую он попал, просто бесила его. Он расценивал ее как неудачу, а главным мерилом в его жизни всегда был успех, которого можно добиться честным трудом. Когда дела в его бизнесе шли плохо, он делал все, чтобы их поправить. Почему же врачи этого не делают? У них ведь есть обезболивающие средства, почему же они позволяют ему страдать от такой нестерпимой боли?