Чтение онлайн

Ким имел экономическое образование, потому эти слова ему, чего не ожидали его спутники, весьма много сказали.

Но в институте никаких переговоров не случилось. Хотя по составу участников можно было понять, что тут как раз люди с деловой хваткой и экономическим размахом.

В одном же из отделов, где Мосейко и Кубрин повели себя особо агрессивно, Ким до конца уверился, что богатые ресурсы их воображения исчерпаны и теперь пойдет рутинное провождение времени, может, даже с поездкой в какую-нибудь подмосковную западину.

Но ничего этого не случилось.

Правда, они подъехали еще к одной конторе, где на фронтоне было написано «Межконтинентальное паломничество».

– Это пасторский центр в Москве, – пояснил оставшийся сидеть в машине Кубрин. – Тут, кроме священномонашествующих особ, бывают и светские господа, которые оказывают нам, скажу вам, весьма редкие услуги.

– Какие же? – чуть поднасторожил Ким своим вопросом Матвея. – Не апостольские ли посещения?

Кубрин посмотрел на него с грустным пониманием, что тот понятия не имеет об епископате, и довольно высокомерно произнес:

– Экономическое пробуждение Америки начиналось с евангелизации.

Мосейко действительно явился не один. С ним шел некто с подщипанной прической и в явно коротковатых для взрослого штанах.

– Бальтазар, – представил его Захар и предупредил: – По-русски ни бельмеса.

– Тогда о чем же с ним толковать? – поинтересовался Ким, разглядывая новое действующего лицо уготованного ему спектакля.

И Мосейко затараторил что-то по-немецки, из чего Евгений Иванович понял только две полуфразы: «В названном регионе», видимо, он имел в виду Волгоград, и «…осознание своих прав». Вот это он не мог прилепить к тому, что происходило между ними.

А уже когда поехали, Захар, выслушав довольно длинную тираду Бальзатара, обернувшись к Киму, спросил:

– Он интересуется, заслужила ли Россия нового Сталина?

– Если эта роль отведется мне, то да, – весело ответил Евгений Иванович, игра начинала его по-настоящему забавлять.

А еще через какое-то время Мосейко опять обратился к Киму:

– Нашему гостю интересно, есть ли у вас конкретная группа, которой вменяется вести переговоры с иностранцами?

– Конечно, – просто ответил Евгений Иванович, – это я.

Этот укромный ресторанчик Ким знал, но никогда не посещал. Чуткие посетители тут же откликнулись взором на их ватажное вторжение, визуально изучали их несколько секунд и вновь уткнулись в свои тарелки.

Откуда-то доносящуюся частоту капель неожиданно вобрал в себя звуковой ряд, и, поскольку условия их адаптации были соблюдены, к ним вальяжно подошел мордатый метрдотель.

И только тут Ким заметил, что почти все столики в ресторане помечены табличками, говорящими о том, что они заняты. Такая же табличка была и на том аэродромного вида столе, к которому их подвел метрдотель.

Он чинно рассадил их друг против друга и придвинул копилку, на которой было написано: «Пожертвования отдельных лиц» и ниже красовались кошки, лежащие в обнимку с собаками.

– Это от общества по спасению бездомных животных, – сказал Кубрин.

Захар же протянул Киму меню.

– Что вас из этого множества прельстит больше всего?

Евгений Иванович почти не взглянул в пестроту меню, заказал какую-то незначительность, тем более что на столе уже появилась бутылка французского коньяка.

А немец все частил и частил.

– Каковы у вас способы финансирования? – едва успевал переводить Захар. – Кто осуществляет управление экономикой? Какой шанс на избрание президентом России?

Ким на все вопросы отвечал со сдержанным достоинством, потому, наверно, навел и на такую любопыть:

– А вы способны на жесткие решения?

– Кажется, да, – ответил Евгений Иванович и пояснил: – Экономические мотивы требуют руки твердого дирижера.

Немец закивал.

– А что вам говорит пример двух лидеров – Ельцина и Коля?

– Что можно жить в одной берлоге, – смеясь ответил Ким, – ежели ты воешь, а твой партнер только гавкает.

Немец, однако, его веселья не разделил, а поинтересовался:

– А экономическая команда имеет у вас самостоятельность?

– В своих делах – да, в иных – нет.

– Планы перестановок знают заранее те, кого они касаются?

– У нас по этому поводу вооруженных столкновений не бывает. Юридическая формулировка решает все.

– Ну а финансовые конфликты происходят?

– Где их не бывает?

Когда дело дошло до первого тоста, Ким незаметно положил себе в рот таблетку, которая могла оградить от опьянения, и довольно смело опорожнил налитую ему рюмку.

Все трое значительно переглянулись.

И вот, что заметил Ким: дальше разговор о деле прекратился. Все стали предаваться различным воспоминаниям.

– У меня в Италии был случай, – начал Захар. – Пошли мы с одним нашим товарищем по-русски в кусты, и вдруг видим, парочка в самом разгаре интима находится. И в этот самый момент налетели какие-то террористы. Стрельбу открыли. Мы упали вниз лицом. Лежим. Чуть поутихло, поднимаем голову, а итальянцы как сношались, так не прерывают этого занятия, хотя вокруг них по колено броди стреляных гильз.

Когда какую-то часть байки перевели немцу, он по-жеребчиному засмеялся.

– А я в Дании… – повел свой сказ Матвей Кубрин.

Ким – на этот раз сам – потянулся, чтобы налить себе внеочередную стопку. Вроде по рассеянности, запустил полфужера коньяку.

И в этот самый момент к столу приблизилась ломконогая девица.

– Ада! – вскричал Мосейко. – Как ты кстати! Мы закисли тут от пресных разговоров. Садись! – он умыкнул от соседнего столика стул, а заодно и прибор, и то и другое расположив рядом с Евгением Ивановичем.

– Вы извините, – залепетала Ада, чуть приигливая на Кима свои черные глаза, – но я ненадолго. У меня деловая встреча.

– А у нас, по-твоему, что? – вскричал Кубрин.

И тут Евгений Иванович понял, что пора чудачить. Потому, заметив, что в приборе Ады не хватает фужера, он пододвинул ей на ту минуту уже порожний свой и торжественно произнес:

– Прошу вашу туфлю!

Ада посмотрела на него с той долей подозрительности, с какой смотрит только что отпущенный на свободу воробей, но туфлю сняла. И Евгений Иванович, заплеснув в нее коньяку, несмотря на брезгливость, выпил.