Чтение онлайн

Юлька приблизила лицо к зеркалу, еще раз всмотрелась в свое отражение. Там, на самой глубине ее серых ярких глаз плескалось разочарование. Она понимала, что жизнь ее немножко треснула, немножко подкачала. Но сегодня, после того, как Митя ее выслушал, после того, как похвалил ее работу искренне…

— Юльчишка! Я дома! Как там наш крантик? — Кирочка пришел и снова Юля «не додумала» мысль свою.

Она, было, бросилась к нему, но увидев его улыбку, притормозила. Кирочкина улыбка не была такой открытой и искренней, как улыбка соседа ее, Широкова. И на контрасте по свежим еще воспоминаниям, Юльке это стало вдвойне очевидно.

— Кран починили. Все в порядке, — впервые в жизни Юля не захотела рассказать Кирочке правды.

Глубинным, женским, поняла, что не стоит говорить ему о Мите и его помощи, тем паче, об их прогулках.

Ох, нет! Нельзя так…

— Митя Широков починил. Представляешь? Всего за половину часа.

— Серьезно? Вот спасибо ему. Нужно будет его к нам в гости позвать. Ну, когда ребята соберутся. Ему, приезжему, тут и пообщаться не с кем, наверно.

— Я показала ему короткий путь к его ресторану и провела дворами.

И снова Кира одобрил:

— Умница ты моя, московская, — поцеловал в нос. — Что на ужин?

Юля уже хотела рассказать про студию, мол, был Митя и там, но Кира уткнулся в телефон, потом позвонил приятелю. Так и прошел их ужин. Кира «висел» на телефоне, а Юля глядела в тарелку. Интересно, заметил ли Кира, что сегодня впервые за пять лет семейной жизни, Юлька не задала ему вопроса — как прошел твой день?

Юленька не видела соседа уже недели две. Слышала, конечно, как открывалась и закрывалась его дверь, как топал он по широкой лестнице, вверх-вниз, но пересекаться не пересекались. Странно, раньше виделись часто, наверно, по графику совпадали, а теперь нет…

Вечером дня, когда Юлька осознала, что Митю давно не видно, Фира Рауфовна снова собралась «помирать».

— Юленька, что и делать-то не знаю. Лежит и ничего не хочет. Только про творожники от «Метасова» твердит. Совсем в тоску впала Фирочка моя, — Дора стояла растерянной птичкой у Юлиной квартиры, не желая входить.

Кира был дома, а Дора Рауфовна его недолюбливала.

— Может сбегать купить творожников в местном магазине, а?

— Что ты, детка, сразу поймет! Да не в этом дело. Понимаешь, ей кажется, что все уже давно умерло и исчезло. И она сама, как та лавка «Метасова» скоро исчезнет.

— Дора, что вы тут расчирикались? — Ирина Леонидовна в роскошном домашнем халате, появилась перед соседками. — Опять «помирает»?

— Да, опять. Только в этот раз серьезно!

Три дамы удрученно замолчали.

— Подождите! Давайте сами приготовим? Есть же рецепт? Это творожники, не буйабес — Ирина Леонидовна предлагала хороший вариант.

— Если догадается, будет только хуже, — Юля была уверена в этом.

В этот момент по лестнице поднялся сосед Митя и Ирина Леонидовна с возгласом: «О!», бросилась к нему. А Юлька вздрогнула.

— Димитрий, выручайте! Вы же повар и не какой-нибудь, а шеф! У нас тут кризис небольшой. Фира Рауфовна помирает, просит творожников от «Метасова». Может, научите нас? Или предложите рецепт позабористей? Кулинарию «Метасова» закрыли давно.

Митя оглядел трех встревоженных женщин, вздохнул и ответствовал:

— Через пятнадцать минут будьте тут, — мужчина сказал, женщины исполнили.

Соседки простояли все это время у его двери, а когда он вышел, уставились, как на спасителя.

— Дора Рауфовна, я могу войти к вам с сестрой? — в ответ на слова Мити Дора закивала и вся толпа поднялась по лестнице на третий этаж.

Уже в холле огромной квартиры Собекевичей, Юля почувствовала изумительный аромат творожников, которые нес Митя. На тарелке, прикрытой белоснежной салфеткой, вероятно, лежало нечто волшебное, судя по запаху.

— Где ваша сестра?

Дора повела всех к спальне и приоткрыла дверь.

— Фирочка, к тебе гости. Непростые и много. Можем войти? — тихонько спросила Дора.

Фира ответила и Дора распахнула дверь, приглашая в спальню. Гости вошли и встали, как на параде. Фира, сидя в постели, изучила пришедших, но промолчала. Широков кивнул «параду», мол, стойте смирно, а сам присел на край кровати старушки Собакевич и снял салфетку с блюда. Все увидели пышные сырники, политые белоснежным соусом.

— Угощение, Фира Рауфовна, — Митин голос отозвался приятным чем-то в Юлином организме и снова заставил ее щеки порозоветь.

— Спасибо, Димитрий. Но это не от «Метасова», — и отвернулась, капризничая.

— Верно. «Метасова» уже давно нет. Но есть я, и буду рядом примерно лет шестьдесят. Вас устроит такой срок?

— И что, будете все время лепить мне творожники? Пф…

— Вы правы, все время не буду. Знаете, мне мама говорила, что нет ничего вечного. И с нами все время только мы сами и до самого конца. Поэтому, я готов научить вас лепить творожники. Метасов? Плюньте. Есть одно и то же глупо. Я научу вас делать разные соусы и выбирайте тот, который по вкусу. Творите самостоятельно и наслаждайтесь. И, поверьте, этого у вас точно никто не отнимет. И оно от вас никуда не денется.

Митя сказал так искренне и с такой уверенностью, что Юлька прониклась и высказыванием, и настроением. Хотела пустить слезу, да вовремя одумалась. Дора пустила. Ирина Леонидовна внимательно изучала Широкова. А Фира..

— Имейте в виду, молодой человек, если мне не понравятся ваши сырники, я так прямо и скажу!

Дора метнулась за вилкой, и Фира «сняла пробу». Прожевала, помолчала и выдала.

— Шельмец ты, Митька. Ваниль-то из пакетика. А я люблю из стручка! — но прекрасно умяла изысканное творение.

Юльке же стало понятно — сумел Широков достучаться до Фиры и даже без диплома психолога. Восхитилась его терпением и искренностью. Об одном только думать себе запретила… О том, что сосед очень красивый….

Потом все поболтали немного. Фира поднялась с постели и даже проводила гостей до двери.

Когда все разбрелись по квартирам и Юля осталась на площадке одна, стало ей неказисто как-то и тоскливо. Толкнула свою дверь и уже в холле услышала «стрелялки» с компьютера Киры. Поняла, что муж занят и вряд ли обрадуется, если она пойдет к нему просто поболтать, просто стряхнуть с себя одиночество. Побродила по дому, посмотрела в окна. Потом метнулась рыбкой на кухню, открыла шкаф со специями и достала вязаночку ванили в стручках. Зажала в кулачке и вон из квартиры! Слегка опешив от собственной смелости, уже жала кнопку звонка у Митиной двери.

— Юля? — и снова взгляд, как тогда, у студии.

— Вот, — Юлька протянула ваниль. — Я понимаю, что у вас наверняка есть и такая, ну а вдруг, нет?

— Через порог не передают. Примета плохая. Зайди. — И вот тут Юлька застопорилась, застыла и замерла. — Я тебя не съем, честно.

И снова смотрит…

И вот прямо сейчас, в этот момент, дошло до нее, что неслась она с этой окаянной ванилью к нему только для того, чтобы еще раз ощутить на себе его взгляд. От этой мысли кошмарной, она сжалась, заиндевела.