Чтение онлайн

Прямо перед ней, в окне дома, маячил кот. Ну, как маячил… Сидел здоровый, рыжий откормыш, прислонясь лобастой башкой своей к стеклу. Хотите верьте, хотите нет, но напоминал животина похмельного человека. Такое у него выражение морды было, мол, головушка болит, а стекло прохладное и кайф к нему прижиматься. Юлька, не сдержалась и прыснула. Еще бы! У Ассоль милый котёнок, а у нее, у Юльки, здоровый рыжий котище! Может, знак, а?

Ой, ну, какой еще знак? Сказала же Мите, что ничего нет, и не будет. Юлька головой тряхнула и направилась по делам. Их много было, как всегда. Однако, день ее прошел скоро и легко, будто что-то поддерживало, придавало сил, согревало. Уже вечером, тяжело передвигая ноги по парадной лестнице родного дома, осознала она, что это все он, Широков. Мужчина, который вот только сегодня признался ей в любви. И на его груди, между прочим, было ей уютно и правильно…

— Малыш, привет! — Кира открыл дверь и приветствовал Юлю тепло. — Заходи скорее. Я так соскучился.

Если Юля и удивилась, то виду не подала. А дальше все страньше и страньше…

В коридоре квартиры свет потушен. В спальне только мерцают свечи, и на прикроватной тумбочке стоит в вазе большой букет роз. Снова красных. Кирочкиных любимых.

— Юляша, ты права, мы давно не были вместе. Давай этот вечер и ночь будут нашими, а? — и потянулся к уставшей, избегавшейся за день, жене.

Она от удивления позволила себя обнять и даже приняла поцелуй мужа, но потом, что-то случилось. Нет, отвращением это назвать было нельзя. Безразличием? Да вроде тоже нет. Скорее, неприятием.

Ну, а как вы хотели? Кому же захочется есть черствый хлеб, после сдобной булочки? Вот и у Юли, по аналогии, получилось нежелание. Кира постарался, устроил романтик, а вот лицо у него не то… Глаза такие, словно работу выполняет, не очень сложную, но обременительную. И Юленька очень хорошо это почувствовала.

— Кира, я устала. Прости меня, пожалуйста. Единственное, что я хочу сейчас, принять ванну и лечь спать, — впервые на памяти Кирилла, Юля четко озвучила свое желание и очень твердо отстранила его от себя.

Кира растерялся. Ну, еще бы. Юлька, которая всегда говорила ему «да» в ответ на самую идиотскую просьбу, отказала ему, Кирочке, в любви? Никогда такого не было! Впрочем, Кира прекрасно умел притворяться, потому и засуетился возле жены. И раздеться помог и туфли домашние подал и даже побежал налить воды в ванную. При этом его трясло от злости и понимания, что его серая вечно покорная Юлька, выходит из под контроля и чем это грозит Кирочке, только Богу известно. Неприятная, даже опасная ситуация. И спровоцировал ее новый сосед.

Чему вы удивляетесь? Кира никогда не был идиотом, а уж инстинкты, рефлексы и интуиция развиты были, как у любого эгоиста, прекрасно. Пардон муа, но чуял Кира своей располневшей попкой, что Широкова и его собственную жену что-то связывает. Вопрос — что? Надо бы выяснить, но не сейчас. Это Кира тоже чуял…попкой. Да понимал он прекрасно, что Юлька никогда ничего не позволит себе с другим мужчиной, но подстраховаться было необходимо.

— Тебе удобно, малыш? — Кирочка сидел возле ванной на полу и играл взволнованного муженька.

— Все отлично. Спасибо тебе большое, — Юля укрытая мыльной, ароматной пеной, лежала в ванной, закрыв глаза.

Кирочка дождался, когда ее усталость слегка уляжется, лоб разгладится, и начал. Что? Воспоминания! Он залился соловьем и о первой их встрече, и о первой ночи, и о тех нескольких поездках в морю, которые случились в их совместной жизни. Говорил о своей любви, о радости, которую она, Юлька, дарит ему каждый день. Как тяжело Кире жить без Юлиной поддержки, и как больно ему было сегодня услышать ее отказ.

Прекрасно знал Раевский, что Юлька не останется равнодушной к его речи, более того, станет винить себя во всем, а уж потом снова станет покорной, как и всегда. Как и Юленькин отец, Кира от рождения знал, что виноватый человек — покорный человек. Потому никогда не чувствовал за собой вины и жил свободно и счастливо. А Юлька? Ну, женщине подобает знать свое место и «убояться супруга своего». Удобно для Киры. А он этого вот удобства и ждал от жены. Потому и связал себя узами брака с такой вот покорной и управляемой женщиной: заботливой, обаятельной и всепрощающей.

Кирилл знал, что Юле хочется детей, но в его планы это не вписывалось, потому и делал он инъекции и пил таблетки, чтобы ненароком не преподнести самому себе подарочек в виде орущего чада и не дать возможности жене переключить всю свою заботу и внимание на малыша.

Вот и говорил он сейчас Юльке прочувствованные слова, вгонял жену в моральные долги и «ставил на место». Каково же было удивление хитрого мужа, когда увидел он Юлькино лицо. Отчаяние, боль и горе. Вот, что было в ее серых, ярких глазах. Она заплакала. И рыдала так долго, что Кира устал сидеть на полу и ждать конца неуместной истерики.

— Малыш, что с тобой? Девочка моя любимая… — растерялся Раевский.

— Прости меня. Ты не мог бы оставить меня одну? Прости, пожалуйста,

Пришлось уйти и оставить жену в ванной и слезах. Юля вышла спустя час и направилась в спальню. Кира побрел за ней. Они легли в постель и Юля отвернулась. Кира, напуганный ее состоянием, крепко обнял и прижал к себе.

— Кирочка, спасибо. И прости меня. Мы вместе навсегда, помнишь? — Юлькин голос, тихий и решительный, заставил Раевского прижать ее еще крепче.

— Навсегда, Юленька. Я рядом, чтобы ни случилось.

Юля вздохнула тяжело и уснула. А Кира… Ну, он тоже уснул. Он всегда спокойно засыпал, невзирая на сложности и проблемы. Вот ведь, везунчик!

Утром посунулся от кухонных звуков, родных и привычных.

— Кира! Завтрак готов. Просыпайся!

Ну, что говорить, отлегло от сердца у Кирочки. Жена на месте, он бодр и свеж. Сейчас съест свой завтрак и отправится на работу, а после к Олеське. А Юля? Она вчера сказала «вместе навсегда», а это значит, что так и будет. Уж, кому-кому, а Юльке можно верить.

Они позавтракали, оделись и рука об руку вышли на улицу. День пасмурный и влажно-снежный. Но рука жены крепко сжимает его руку, а стало быть, можно расслабиться и думать о будущем в обычных, радужных тонах.

Не то, чтобы Широкову нужна была машина сегодня утром, просто он решил, что стоит подождать Юльку у подъезда. Ну, не стоять же истуканом. Принялся счищать влажный тяжелый снег в лобового стекла. Да, он обещал соседке не давить и не докапываться, но видеть-то он ее мог, не так ли? Достаточно простого утреннего «привет» и улыбки… Впрочем, это было обманом. Этого бесконечно мало. Митька, помня о своих шансах, не планировал форсировать события, но это было решением разума, а сердце ломилось и выскакивало. Хотело к Юльке… Вот и вошел наш кавалергард в состояние противоречия с самим собой.