Чтение онлайн

А что, таки, Дава? Свой «фас» он уже давно подготовил, осталось только закончить само дело о разводе.

— Все в лучшем виде, папа. Не волнуйся, — все стали прощаться, ручкаться и уже повернулись каждый в свою сторону, но Юлька выдала.

— Простите, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так… — Митька обнял ее крепче, а соседи вразнобой.

— Ой, не смешите мои тапки!

— Юлюшка, ты чего? За что?

— Юльк, с ума сошла?

— Все в порядке, дорогая. Это должно было произойти и хорошо, что сейчас!

И разошлись, разбрелись.

— Юль, иди домой, я сейчас, — Митя подтолкнул москвичку к своей квартире, — Я на пару слов к Якову Моисеевичу.

Юля кивнула и ушла к Мите. О чем говорили этим вечером старший Гойцман и Широков? О том, как выпинать Киру без ущерба для Юленькиной психики. Помогла Ирина, которой дядя Яша позвонил. А чему удивляться? Магические буквы «КГБ» в любое время в России творили чудо. Не взирая на то, что менялась аббревиатура и командование! Юле так и не сказали, что той ночью выпало Кирочке свидание с тремя серьезными мужчинами в штатском, которые и собрали его в дорогу по месту прописки, так сказать. Отвезли на улицу Мясницкую, где проживала бабушка, дававшая Кире статус москвича за пять тысяч рублей в месяц. Что уж Раков там у ее порога делал, никому не ведомо. Да не очень — то и хотелось знать!

Митя вернулся домой спустя час и застал Юльку в гостиной. Она сидела смирно, как прилежная ученица и ждала его. Рядом с ней лежала аптечка.

— Как ты долго! Садись скорее, — он сел рядом с сияющей свой драгоценностью и протянул правый кулак, тот самый, который так радостно влупил Кире по сопатке.

Широкову не привыкать было к подобным ссадинам, больно не было вовсе, но ему уж очень хотелось Юлькиной заботы и внимания. Вот и смотрел он на ее пальчики нежные, на волосы волнистые, пока несостоявшийся терапевт врачевала его. Вот и септик наложила, подула тихонько, спросила, не щиплет ли… Мать вспомнилась. С такой любовью давно уже никто не хлопотал о нем, о Митьке. Всколыхнулось теплое и нежное в душе, просияло ярким счастьем и оставило в Митькиной голове мысль причудливую.

— Юлька, я сейчас! — сорвался ненормальный с места и побежал к Ирине!

Там, развеселив гранд даму, сорвал Юлькину курточку с вешалки, прихватил кроссовки, выклянчил у смеющейся Джеки носочки и айда домой.

— Собирайся! Через пятнадцать минут жду тебя у подъезда, ага?! — даже слушать не стал вопросов, которыми закидала его изумленная Юленька!

Мчался Широков к цветочному магазину. Влетел и тут только задумался, что не знает, какие цветы любит его московская напасть! Пришлось насмешить до колик продавщицу, путано объясняя, что ему нужно. Девушка приняла близко к сердцу просьбу симпатичного парня и собрала ему очаровательный букетик. Чего там только не было! И какие — то розовые торчалки и завитухи голубые, а еще белые и желтые шапочные соцветия. Никаких таких названий цветов Митя знать не знал, но остался доволен милым, небольшим букетом, похожим на луговой. Душевный и теплый.

Сайгачил обратно к дому и издалека приметил девочку свою. Та стояла у подъезда и фонарь, что освещал ее, давал интересный эффект. Теперь Юлькино сияние не только ощущалось, но было видимым.

— Я тут! — подлетел Митька, — Давно ждешь?

— Только вышла, Мить, — а сама Юля уже во все глаза смотрела на произведение цветочное.

— Это тебе, — протянул букет и чуть не погиб от того, как благодарно и счастливо сверкнул ее взгляд нежный.

— Спасибо… Митя, спасибо тебе за все! Ты такой… такой… Я очень люблю тебя! — поцелуй был теплым, крепким и таким, что запомниться мог надолго.

Они и запомнили его. Оба. И еще то, как долго той ночью бродили по Москве. Чуткий Митька знал наверняка, что обязан увести Юльку из дома, не смотря на все события, которые могли подкосить его девочку сердечную. Болтал обо всем на свете, и Юля ответила ему тем же, забыв с ним о дурном, грязном и гадком. Смеялась его простым шуткам и с удовольствием угощалась вместе с ним поздним ужином в какой — то кафешке в одном из скверов Москвы. Первое свидание? Ага. Так оно и вышло. И поцелуи, и слова горячие и шепот нежный.

Апрельская ночь, теплая, тихая, стала для них вехой, началом новой, счастливой жизни.

— Дора, клянусь, если помнешь мне платье, я тебя обрею на лысо, пока спать будешь! — шипела Фирочка, сидя в машине, которая направлялась в ЗАГС.

— Тьфу, кому нужно разглядывать твое платье? Ты что, невеста?

— Серьезно??! А кто сегодня все бусы перемерил? Не ты? Сверкаешь, как ёлка новогодняя. Срам!

— Девочки, не ссорьтесь, — Ирина Леонидовна сияя легендарным рубиновым браслетом, сидела на переднем сидении роскошной черной машины премиум- класса, — Вы еще не выпили, а уже дебоширить начали. Намечается классическая свадьба с дракой?

— Ирка, вот откуда ты такая язва, а? Морозно сегодня. И почему они свадьбу летом не устроили? Чего ждали так долго? — Дору интересовал этот вопрос, впрочем, она кое — что понимала, но привыкла получать ответы вслух и от других.

— Так нужно было им обоим, Дора. Любовь не штамп в паспорте. А свадьба? Считай, что они приняли взвешенное решение, обсудили все и оба хорошенько подумали.

К ЗАГСУ подъехали вовремя, заметив уже и нарядных соседей своих и Митьку, тоже нарядного, по причине понятной нам всем. Гостей было немного, но все знали уже друг друга. Вон Яков Моисеевич что — то обсуждает с солидным Кудрявцевым и его супругой, тоже солидной. Красавчик Илья Сомов фотографирует симпатичную Верочку Стиржак и миловидную Светочку Заварзину. Артемий, в белоснежной сорочке и при галстуке держит в руках два больших букета, вероятно Светин и Верин. Женька и Дава подскочили к машине трех цветущих бабулек и принялись помогать им выйти.

А вот и машина с невестой. Все замерли и принялись ждать того главного выхода. А особенно Митька! Смотрел во все глаза на невесту свою и не смог, ярославская напасть, скрыть своего восхищения.

Юлька в простом белом платье, с изящной, высокой прической и в белой шубке, смотрелась натурально, невестой! Что красит невесту в первую очередь? Ну, уж точно не фата до пяток. И не вырез до пупа. И не шлейф длинной с анаконду. Счастливая мордашка! Вот, что украшает всех невест Мира. А уж счастья на личике Юльки не заметил бы только слепой. Сияла она, москвичка наша, всем на удивленье! Правда, смотрела только на Митьку. Тот и шагнул к ней и обнял. И целовать начал, не слушая потешных криков и возмущения на тему — рановато!!!

Так и ввалились всей московско- ярославской толпой во Дворец Бракосочетания и там уж и совершили обряд, возглавляемый дородной, классической, дамой в платье цвета свежей сирени и с полуметровой прической на голове. Потом веселье, шампанское и далее по плану. И все это легко, весело! Свежий морозец, белый снежок и солнышко предновогоднее! А там и «Ярославец» гостеприимный с горячими закусками и горячительными напитками.

Ну, что сказать… Бабульки пустились в пляс, удивив вполне скоординированными своими па. Илька Сомов приняв на грудь не так уж и много, все время таращился на Ирину Леонидовну, говоря одно и то же.

— Какая женщина! Ну, надо же…

Яша Гойцман повел в танце Джеки и исполнили оба эдакое легкое танго, чем и вдохновили остальных на танцы и песни. Верочка спела старый романс «Белая ночь» да так замечательно, что ее дважды вызывали на «Бис!». Женя танцевал со Светочкой, чем слегка нервировал Артёма, но все окончилось, Слава Богу, пристойно!

А Дава… Вот тут некая странность, впрочем, к радости, а не к печали. Черноглазый, вечно печальный Гойцман — сын, стал чаще поглядывать на Веру. То ли романс поразил его, то ли сама казачка… А может, все вместе. Однако, замечено было, что Гойцман и Стрижак засели с краю стола и долго говорили, потом Верочка, вскочила, уперев руки в бока и ругалась на Давида, а тот, поднялся вслед за ней, смешно хлопая черными иудейскими ресницами… Потом снял очки и долго на нее смотрел. Всем было любопытно, о чем они там ругались, но коллективной чуйкой поняли, потом все выясниться.