Чтение онлайн

Каролина вскочила со своего места, подбежала к Нетти и уткнулась лицом в ее плечо. Нетти увела ее из комнаты, и я остался один на руинах пиршества. Подумал, что еще один бокал бургундского - как раз то, что мне надо в эту минуту, но дворецкий уже унес бутылку, а мне не хватило смелости позвонить ему, поэтому я взял еще одно яблоко с тарелки и задумчиво съел его в полном одиночестве. Я никак не мог разобраться в том, что происходит вокруг. Дожевав яблоко, перешел в гостиную и уселся послушать трансляцию хоккейного матча по радио, но вскоре уснул на диване.

Когда я проснулся, игра уже закончилась и передавали какие-то безотрадные сводки с театра военных действий. Голова у меня болела. Поднимаясь к себе по лестнице, я увидел полосу света под дверью в комнату Каролины и вошел. Она сидела в пижаме и сосредоточенно раскрашивала ногти на ногах алым лаком.

–  Смотри, чтобы Нетти не застала тебя за этим делом.

–  Спасибо за твой бесценный непрошеный совет. Нетти для меня больше не проблема.

–  Чего это вы тут замышляли?

–  Достигали взаимопонимания. Нетти, в отличие от меня, еще не в полной мере это осознала.

–  Взаимопонимания в чем?

–  Дурачок! Ты что, за обедом ничего не слышал? Ну, конечно же, не слышал. Ты был слишком занят - набивал пузо и хлестал вино, вот и не видел, что происходит.

–  Я видел все, что было. Чего это я не видел? Не строй из себя слишком умную.

–  Нетти раскололась и сделала несколько самоубийственных признаний. Вот что было.

–  Я не слышал никаких самоубийственных признаний. Что это ты несешь?

–  Если ты этого не слышал, то потому, что слишком налегал на вино. Пьянство тебя погубит. Сколько достойных мужей угодило по этой дорожке прямиком в ад, как говорил дедушка. Ты что, не слышал, Нетти призналась, что влюблена в папу?

–  Что? Ничего такого она не говорила!

–  Ну, может быть, не такими словами. Но это было вполне очевидно.

–  Ну и ну! Как только у нее хватило нахальства!

–  Любить папу? Овечка ты невинная! Как-нибудь, если напомнишь, могу прочесть тебе маленькую лекцию о взаимоотношениях полов. Все это гораздо сложнее, чем может охватить твой недоразвитый школьный умишко.

–  Заткнись! Я старше тебя. Я знаю такое, о чем ты и не догадываешься.

–  Это о гомосеках, что ли? Старо как мир, мой бедный мальчик!

–  Карол, я тебя сейчас отлуплю.

–  Хочешь заткнуть мне рот грубой силой? Ну давай, Тарзан. Тогда ты не узнаешь остального, а это самое интересное.

–  Чего остального?

–  Ты признаёшь за мной умственное превосходство?

–  С какой стати? Что такого превосходного ты знаешь?

–  Всего лишь постыдный секрет твоего появления на свет. Только и всего.

–  Говори!

–  Есть все основания считать, что ты - сын Данстана Рамзи.

–  Я?

–  Ты. Смотрю вот на тебя после всего и вижу, как вы похожи.

–  А вот и нет! Слушай, Карол, или ты сейчас же все объяснишь, или я тебя убью!

–  Только пальцем меня тронь, милый братик, и я проглочу язык, а тебя навсегда оставлю в мучительном неведении.

–  Это что, Нетти тебе так сказала?

–  Не так, но сказала. Вы же знаете мои методы, Ватсон. Дедукция и еще раз дедукция. А теперь слушай меня внимательно. Папа отбил маму у Данстана Рамзи и женился на ней. Данстан Рамзи продолжал посещать наш дом как Доверенный друг. Вот читал бы ты побольше и был бы поумнее - знал бы, какую роль играет Доверенный друг в таких делах. Вспомни-ка, что было шесть лет назад в то ужасное Рождество. Ссора. Папа в бешенстве уходит из дома. Рамзи остается. Нас отсылают наверх. Потом мы видим, как Рамзи выходит из спальни матери, а она там в ночной рубашке. Мы слышим, как она кричит: "Ты меня не любишь!"

А несколько часов спустя мама пытается покончить с собой. Помнишь ведь - там все было в крови; ты еще об этом никак не мог не растрепаться. Папа потом долго не появляется дома, а Рамзи продолжает приходить. Очевидный - единственный - вывод состоит в том, что папа узнал о связи Рамзи и мамы и не смог это вынести.

–  Карол, ты дерьмо! Из тебя прет злобное, отвратительное, вонючее дерьмо! Как ты можешь говорить такое о маме?

–  Думаешь, мне нравится это говорить, олух ты эдакий? Но мама была очень красивой, привлекательной женщиной. А поскольку я пошла в нее, то понимаю ситуацию и мамины чувства так, как тебе не дано. Я знаю, что страсть сводит людей с ума. И принимаю это. Понять значит простить.

–  Никогда не поверю.

–  Ну и не верь. Мне-то что. Но если ты в это не веришь, всяко уж не поверишь в то, к чему это привело.

–  К чему?

–  Что толку тебе говорить, если ты не хочешь слышать?

–  Ты должна мне сказать. Ты не можешь сказать только часть. Я тоже член этой семьи. Ну, говори же! А если не скажешь, то я улучу момент и, когда отец в следующий раз будет дома, расскажу ему все, что ты мне наговорила.

–  Не расскажешь. Вот этого ты никогда не сделаешь. Признать себя сыном Рамзи! Может, папа тогда лишит тебя наследства. Придется тебе съехать и жить с Рамзи. Про тебя все будут говорить: ублюдок, дитя любви, бастард...

–  Хватит словарем щеголять. Говори.

–  Ну ладно. Я сегодня добрая и не буду тебя мучить. Маму убила Нетти.

Должно быть, вид у меня был такой странный, что Каролина оставила свои прихваты Торквемады* [Торквемада, Томас де (1420-1498) - глава испанской инквизиции, известный своей жестокостью.] и продолжила:

–  Ты же понимаешь, это только дедукция, хотя и в самом ее изощренном виде. Подумай: инструкции были очень четкие - маме ни в коем случае нельзя простужаться; значит, либо она сама открыла окна, либо это сделал кто-то другой; а сделать это могла только Нетти. Допустим, окна открыла мама тогда это называется самоубийство; а если забыть о том, что Нетти справедливо называет англиканским пустозвонством, готов ли ты поверить, что мама покончила с собой?

–  Но зачем Нетти стала бы это делать?

–  Из любви, олух царя небесного. Это буря страсти, о которой тебе еще ничего не известно. Нетти любит папу. У Нетти очень страстная преданная натура. Мама обманула папу. Слушай, знаешь, что она мне сказала, когда мы оставили тебя одного попивать винишко? Мы долго говорили о маме, и она сказала: "За все про все, я думаю, для твоей мамы так лучше".

–  Но это ведь не признание в убийстве.

–  Я же не дура. Я поставила вопрос прямо - или настолько прямо, насколько это было возможно в той, довольно эмоциональной, ситуации. Я сказала: "Нетти, скажи мне правду, кто открыл окна. Нетти, дорогая, я никому ни-ни, ни словечка - это ты из преданности папе?" Она посмотрела на меня так странно, как никогда в жизни - а уж она-то по-всякому на меня смотрела, - и сказала: "Каролина, не смей больше никогда говорить такие ужасы, даже намекать на это не смей!"

–  Ну так что тебе еще надо? Она сказала, что не делала этого.

–  Ничего такого она не сказала! Если не она, то кто? Просто так ничего не бывает, Дейви. Все должно иметь объяснение. А это единственно возможное объяснение. Она не сказала, что не сделала этого. Она очень тщательно подбирала слова.

–  Бог ты мой! Ну и бардак.

–  Но согласись - увлекательный бардак. Мы - дети дома, преследуемого роком.

–  Дерьмо это собачье! Послушай, ты тут столько всего наворотила. С чего это вдруг мы дети Рамзи...