Чтение онлайн

11

Я писал отцу каждую неделю и постепенно стал осознавать, что мои послания становятся все менее и менее содержательными, потому что я вживался в мир, который был для него чужим. Раз в год я приезжал в Канаду и старался оставаться там как можно меньше; и вот однажды летом после второго курса он позвал меня на обед и после нескольких пустых фраз (теперь я понимаю, что он стеснялся завести тот разговор, ради которого и пригласил меня) обратился с просьбой, показавшейся мне странноватой.

–  Я тут думал о Стонтонах, - сказал он.
– Кем, по-твоему, они могли быть? Об отце я ничего не могу найти, хотя несколько фактов все же откопал. Он закончил медицинский факультет здесь, в Торонто, в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году, и, по архивным данным, тогда ему было двадцать. Значит, родился в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом. В те времена врачей готовили абы как, и я не думаю, что он сколько-нибудь разбирался в медицине. Он был старикан с причудами, и, как тебе, вероятно, известно, мы с ним не очень-то ладили. О его происхождении я знаю лишь то, что родился он не в Канаде. Мать родилась здесь, и про ее семью я узнал. Ничего особенного. Сплошные фермеры, один выбился в проповедники. Но вот кто был доктор Генри Стонтон? Я хочу знать. Понимаешь, Дейви, хотя это и может показаться тщеславием, но я твердо уверен, что в наших жилах течет струйка благородной крови. Твой дед был способным предпринимателем. Мне так и не удалось убедить его работать в полную меру способностей. Но как он неожиданно решил заняться сахаром, когда никто не понимал, какой в этом заложен потенциал, - это требовало воображения. Понимаешь, ведь когда он был молодым, многие покупали сахарные головы и отковыривали себе кусочки напильником. А весь сахар завозили с Островов*. [Острова - группа островов в заливе Святого Лаврентия на востоке Канады.] У него была энергия, дар предвидения. Конечно, самые простые люди тоже нередко добивались успеха, но вот я думаю, а принадлежал ли он к ним? Еще в войну, в Англии, у меня возникло желание навести справки, но время было неподходящее, дел невпроворот. Но два совершенно разных человека спрашивали у меня, не из уорикширских ли я Стонтонов. Ну, ты же знаешь, как англичане любят, когда канадцы изображают из себя неотесанных простаков, поэтому я всегда отвечал, что, насколько мне известно, я принадлежу к Стонтонам из графства Питт. Но эта мысль засела у меня в голове: а может быть, и в самом деле так? Я понятия не имею, кто такие уорикширские Стонтоны, но, кажется, они хорошо известны людям, которые разбираются в старых родословных. Поэтому, когда ты вернешься в Оксфорд, я хочу, чтобы ты навел справки и дал мне знать, что тебе удалось найти. Может быть, мы какие-нибудь незаконнорожденные, но я хочу знать наверняка.

Я давно уже знал, что мой отец романтик, да я и сам был когда-то романтиком - года за два-три до этого, - а потому я обещал сделать, что смогу.

Но как? И что? Поехать в Уорикшир и расспрашивать, не помнит ли кто некоего врача, который в графстве Питт был первым экспертом по запорам и до конца жизни оставался в твердом убеждении, что лучшее средство от ревматизма - сок гваякового дерева*? [Гваяковое дерево - род вечнозеленых деревьев, растущих в лесах тропической Америки, используется и как лекарственное растение.] Благодарю покорно, это не для меня. Но как-то раз, листая в комнате отдыха "Тайме литерари сапплмент", я наткнулся на скромное объявление. Оно и сейчас у меня перед глазами:

"Оксфордец необычной квалификации выстраивает генеалогии, устанавливает

происхождение. Требуется и гарантируется полная конфиденциальность".

Именно это мне и было нужно. Я записал номер почтового ящика и в тот же вечер отправил письмо. Написал, что хочу установить происхождение и, если таковое будет установлено, прошу выстроить генеалогическое древо.

Не знаю, чего я ожидал, но по объявлению представил себе какого-нибудь педанта, немолодого, солидного и довольно раздражительного. Я был совершенно не готов увидеть оксфордца необычной квалификации, который заявился ко мне два дня спустя. Вряд ли старше меня, он имел манеры застенчивой девицы, а голос его едва переходил порог слышимости. Единственным свидетельством солидности или педантизма у него были очки - таких тогда никто еще не носил: в золотой оправе, с маленькими овальными линзами.

–  Я решил, что лучше мне будет зайти, чем писать письмо, потому что мы соседи, - сказал он и протянул мне визитку, на которой было напечатано:

АДРИАН ПЛЕДЖЕР-БРАУН

КОРПУС КРИСТИ*

[Корпус Кристи - один из колледжей Оксфорда, в переводе с латыни означает "Праздник тела Христова".]

Значит, вот он какой - оксфордец необычной квалификации.

–  Садитесь, - предложил я.
– Итак, вы генеалогии выстраиваете?

–  Естественно, - выдохнул он.
– То есть я в точности знаю, как это делается. То есть я исследовал десятки родословных, которые уже были выстроены, и не сомневаюсь, что смог бы сделать это сам, если бы мне доверили такое задание. Я хорошо осведомлен в исследованиях такого, понимаете, рода и мог бы вести их с большой вероятностью успеха. Понимаете ли, я знаю, где искать. А это - всё. Почти всё.

Он улыбнулся такой девической улыбкой, а его глаза так скромно заморгали за смешными стеклами, что я почувствовал искушение быть с ним помягче. Но это было совсем не в духе Парджеттера. Берегитесь свидетеля, который вам симпатичен, говорил он. Любой ценой подавляйте личный отклик, а если не удается, то проявите другую крайность - будьте со свидетелем жестоки. Если бы Огилви помнил об этом во время процесса "Криппс-Армстронг против Клаттербоса и Дадли" в 1884 году, он бы выиграл дело, но он позволил себе сочувствие к Клаттербосу, который плохо владел английским. Это знаменитый пример. Поэтому я прыгнул на Пледжера-Брауна и принялся рвать его в клочья.

–  Прав ли я, предполагая, что прежде вы никогда не выстраивали генеалогическое древо своими собственными силами?

–  Это было бы не совсем верно... хотя да, можно сказать и так.

–  Можно или нельзя сказать - это, простите, не ваше дело. Я задал простой вопрос и хочу услышать простой ответ. Это ваша первая работа?

–  Мой первый профессиональный опыт? В качестве самостоятельного исследователя? Если хотите поставить вопрос таким образом, то ответ, по-видимому, должен быть "да".

–  Ага! Одним словом, вы новичок.

–  Господи, конечно же нет. Понимаете, я имею обширные познания и о предмете, и о методе.

–  Но раньше вы никогда не делали подобную работу. За плату. Да или нет?

–  Если быть абсолютно искренним, то - да. То есть нет.

–  В объявлении сказано, что у вас "необычная квалификация". Скажите, пожалуйста, мистер, - взгляд на визитную карточку, - Пледжер-Браун, в чем именно заключается ваша необычная квалификация?

–  Я крестный сын Подвязки.

–  Крестный сын кого?

–  Подвязки.

–  Не понимаю.

–  Вполне возможно. Но именно поэтому я вам и нужен. Ведь люди, которые хотят выстроить генеалогию и установить происхождение, обычно не знают таких вещей. В особенности американцы. Я хочу сказать, что мой крестный отец герольдмейстер Подвязки.

–  Это что еще такое?

–  Он руководитель геральдической коллегии. Если удача будет сопутствовать мне, я надеюсь тоже стать членом коллегии. Но, понимаете, я ведь должен с чего-то начать.

–  "С чего-то"? Что вы имеете в виду, а? Я для вас что, нижняя ступенька в карьере? Пробный камень, чтобы вы набили руку, так, что ли?

–  Боже мой, конечно нет. Но я должен проделать самостоятельную работу, прежде чем смогу надеяться получить официальное назначение, правда?

–  Откуда мне знать, что вы должны? Что до меня, то я хочу знать, есть ли хоть малый шанс, что вы надлежащим образом сделаете работу, которая меня интересует?

–  Я думаю, мистер Стонтон, никто для вас не сделает эту работу, если вы будете продолжать в таком тоне...

–  В таком тоне? В таком тоне? Я вас не понимаю. Что такого плохого вы нашли в моем тоне, как вы позволили себе выразиться?

Пледжер-Браун был сама кротость, а улыбка его походила на улыбку сельской девушки с викторианской картинки.

–  ...я хочу сказать, если вы будете изображать сержанта Бузфуза* [Бузфуз - один из героев романа Ч. Диккенса "Посмертные записки Пиквикского клуба".] и грубить. Я же просто ответил на ваше письмо. Вы ведь изучаете юриспруденцию. Я вас нашел в справочнике. А ваш отец - знаменитый канадский промышленник. Я полагаю, вам нужны предки. Что ж, может быть, мне и удастся что-нибудь найти для вас. А мне нужна работа, но не настолько, чтобы я сносил оскорбления. Я хочу сказать, что в генеалогии я начинающий, но изучал ее. Вы - начинающий в юриспруденции, но изучали ее. Зачем так злобствовать, мы же в равных условиях?