Чтение онлайн

Слова падали тяжёлыми каплями, оставляя едкий зуд где-то в области позвоночника, словно по нему текла кислота, сжигая нервные окончания. Хемль был не простым Оракулом. В некоторых мирах его прозвали Чёрной меткой, за пророчество, в основном сулившие беды и неприятности.

Именно поэтому Хаос очень надеялся, что строки, слетевшие с потрескавшихся губ Оракула, относились вовсе не к той, о ком он думал и кому пытался помочь сегодня, торгуясь с Ёфи. Даже пальцы тайком скрестил, умоляя Творца снизойти до него и не дать очередному предсказанию сбыться.

Старик замолчал, разжав дрожащие руки, и сгорбился в своём кресле, опустив голову.

– Это... Это было пророчество?
– прочистив горло, поинтересовалась Айра. Высокая, тонкокостная и худенькая девушка, с почти прозрачной кожей и огромными голубыми глазами, рассеянно провела пальцами по ярко-зелёным волосам.
– Хемль... Это ведь было оно, да?

– Да, - тихо откликнулась вместо пожилого Древнего Фати, нервно прикурив сигарету и сделав глубокую затяжку. Постукивая пальцами по подлокотнику, она бросила короткий взгляд на Хаоса, нахмурив брови и о чём-то задумавшись.
– И я не хочу знать, о ком оно было...

– Вы, как всегда, неподражаемы, Хемль, - усмехнулся Воттер, взяв ладонь Нихт и перебирая тонкие пальцы девушки, совершенно не обращая внимания на то, что ей это не очень нравится.
– Хаос, как я вижу, твой спор с Ёфи длиться уже достаточно давно, раз ты решил сделать ей такой подарок в обмен на чью-то жизнь. Не поделишься подробностями?

– Да, я тоже хочу знать, кто же так тебе дорог, братик, - Лай едко улыбнулась, пристроив голову на плече брата. Тот согласно кивнул головой.

Хаос медленно поднял голову и обвёл присутствующих тяжёлым, нечитаемым взглядом. Чёрные глаза казалось стали ещё более бездонными, полностью затопив белок и не оставив никакой возможности рассмотреть, что там твориться в душе у этого мужчины. Он несколько минут внимательно изучал их, затем резко расслабился, откинувшись на спинку кресла и рассеянно почёсывая мурлыкающего шур'шуна за ушами и по загривку. На лице стихия появилась лёгкая, ничего не значащая улыбка, никак не вязавшаяся с хищным блеском в тёмной бездне его глаз.

– Неужели вам интересно что-то, связанное со мной?
– тихий смешок и снова улыбка-оскал, только шире.
– Польщён, весьма польщён. Но есть ли смысл посвящать вас в то, что происходит в моей семье? Только что бы повеселить вас?

– Возможно, мы сможем помочь, - Айра осторожно коснулась его запястья, мягко и ободряюще улыбаясь.
– Хаос, Ёфи упрямая засранка, но вполне может быть, что нам всем, вместе, удастся уговорить её уступить в вашем споре.

– Айра, знаешь, почему Хранители выжали нас с Аранеллы?
– задумчиво протянул Хаос, медленно поднявшись со своего места, предварительно пересадив Шуршика к себе на плечо. Фамильяр недовольно заворчал, но забрался на его голову, где и свернулся в клубок, хвостом уцепившись за шею хозяина.

– И почему же?
– вопрос Лай догнал его возле самого выхода.

Обернувшись, Хаос усмехнулся и ответил:

– Потому что они умеют находить компромиссы и могут довольствоваться малым. А вот в нас Творец не заложил чувство меры. Мне ваша помощь не нужна. Но если с моей дочерью что-то случится... Что ж, тогда я буду вправе оправдать собственное имя, данное мне при рождении.

Пафосные нотки в его голосе сменились тихой, холодной и хорошо контролируемой яростью. Отсалютовав родственникам, он исчез в чёрной вспышке портала, так и не сумев получить то, чего так хотелось.

Из перехода он шагнул прямо в свою лабораторию. Точнее одну из, эта представляла собой что-то вроде личного логова, куда был заказан путь всем домашним. Сняв шур'шуна с головы, он опустил недовольно ворчавшего пушистика на его любимое кресло, сам же устроился на узком подоконнике, вглядываясь в то и дело меняющийся пейзаж за окном. На душе было неспокойно, прозвучавшее пророчество могло и не сбыться, если в него никто по-настоящему не поверит. Однако, тут не стоило надеяться на слепую удачу. Так повелось, что слова Хемля никогда не звучали просто так и всё, что наделялось хоть каплей силы, всегда находила свою цель.

– Творец...
– тяжко вздохнув, стихий потёр глаза, качая головой. Он даже не сразу обратил внимание на то, что кто-то пыхтит на полу, пытаясь забраться к нему на колени.

– Ня!
– требовательный писк снизу и лёгкий укус в ногу. Опустив взгляд, Хаос слабо улыбнулся. Шур'шун остро чувствуя настроение владельца требовательно дёргал оного за штанину, желая оказаться на руках. Усмехнувшись, Хаос склонился и посадил его на колени, зарывшись пальцами в шёрстку.

– Ня?
– Шуршик ткнулся носом в ладонь стихия и лизнул чувствительную кожу.
– Ня-я-я?

– Эх, няшка ты моя, если бы всё было так же просто, как это твоё "ня", - подув на шур'шуна, взъерошив тому шерсть, мужчина снова вернулся к разглядыванию пейзажа.

– Няя-я-я-я-я-а-а-а, - протянул фамильяр и замурлыкал, пытаясь подбодрить и успокоить. Но слова Древнего Оракула неприятным осадком остались на коже, вызывая у Хаоса бездну противоречивых чувств и острое желание сломать весь этот мир, как надоевшую игрушку, дабы никто из его любимых и близких не попал под раздачу в играх чёртовых родственников.

Впервые за свою долгую жизнь, стихий задумался о том, что же такое страх и беспокойство за тех, кто ему дорог.

Глава 28.

Аста

Подо мной мерно покачивалась спина Урга, снизошедшего до того, что бы послужить мне средством передвижения. И то, если бы не присутствие Аэрис, ассоциирующейся у этого представителя нежити с Кораной, он давно скинул бы нежелательную пассажирку в ближайшую канаву, нисколько не заботясь о последствиях.

С другой стороны, по здравому рассуждению, что ему можно сделать-то? Даже упокоить его получится только у Хаоса и то, если не с пятой, то с десятой попытки. Нанести раны? Это даже не смешно. Пробить его шкуру простым оружием не получится, да и магическое не всякое возьмёт. Так что, приходиться мириться с вредным характером животинки и радоваться только тому факту, что ухавшему рядом Танориону приходиться гораздо хуже, чем мне.

Прыснула, сцедив смешок в кулак и поудобнее перехватила прижавшегося найдёныша, дремавшего у меня на руках. Полукровка, восседавший в дамском седле на вороном жеребце, раздражённо посмотрел на меня и, обиженно насупившись, снова уставился на дорогу, по которой двигался наш небольшой караван.