Чтение онлайн

А еще Максик вот уже три года как ходит заниматься каратэ и… ха! самообороне с Боевым Посохом. У его палки от швабры даже имя свое есть. «Акилла». Сначала мы думали, что он назвал ее в честь Ахилла, но нет. Это тип от английского «killer», но перед непосредственным ударом нужно орать «А-А-А! Килла-А!», как в японских комиксах. О-хе-хе! Максик-параноик, что с него возьмешь?

Ответа от Сил на мой запрос не поступило и я, будучи бабой любопытной, полезла в термо-сумку. В ней ничего, кроме контейнера с отварным рисом и грудкой курицы, не было. Едва не сплюнула на так бережно вылизанный пол — сама ведь готовила тормозок… кхм… то есть, бизнес-ланч на работу, а с этим гадским рюкзаком обо всем забыла к чертям! Пора лечиться… Я схожу с ума…

Застыв в раздумьях перед шкафом, я пытаясь понять, что во мне сегодня побеждает: чувство прекрасного или банальная лень, и… Ну вы поняли. Со счетом «сто — ноль» победила Ее величество Лень-матушка и на работу я пошла в тимберландах, джинсах, маечке и свитерочке. А чтобы заткнуть пищащий голосок ответственности, в машину закинула демисезонную курточку. Да подлинней — за окном выл ветер, гоняя стаи серых туч. Вот тебе и май, предвестник лета, блин!

Уже в машине, по пути на работу, мое бредовое и нервное сознание посетила догадка: а если это надо мной кто-то из друзей прикалывается? Может, это тот же Макс мне мстит, за тот давний стеб? Уфф, подозревать из нашей дружной компашки можно любого, но как объяснить провалы в памяти? Может они, дружочки мои, подмешивали мне снотворное? А когда я вырубалась — творили свои темные делишки? Усмехнулась: если я узнаю, кто из этих засланцев так жестоко прикалывается надо мной, я его балконной «Акиллой» отмудохаю так, что неделю из дома выходить не будет!

Раб-день пролетел практически незаметно. Только коллега, Люда, изредка косилась в мою сторону.

— Ну что? Рога у меня выросли? Или хвостом щелкаю? — не выдержала я и грозно спросила у нее. — Что смотришь на меня, словно привидение увидела?

— Да что ты, Танюш… — залепетала Людок, и быстро отвернулась. И даже позже, когда наши взгляды пересекались, она сразу отворачивалась в другую сторону. Плюнув на все это, я продолжила и дальше заниматься своими делами, то есть работу работать, деньги зарабатывать. Как раз сегодня у нас была запара, и у меня не было ни времени, ни желания пристально изучать чужих тараканов — своих в голове хватает.

Когда к концу смены оставалось не более сорока минут, произошло то, что в корне изменило… да все изменило! Я, словно сомнамбула, не замечая никого и ничего, пошла в раздевалку, надела курточку, закинула на плечи незнамо как оказавшийся тут же «Апокалипсический рюкзак», термо-сумку с «бизнес-ланчем», к которому сегодня так и не притронулась, тряпичную сумку на длинном ремешке перекинула через плечо и направилась на выход.

— Таня, ты куда? — опешила Люда и уставилась на меня во все глаза.

— Пора. Мне нужно уходить. — не своим голосом ей ответила. В этот момент я была наблюдателем в своем собственном теле, и, даже если бы у меня появилось желание остановиться, я бы не смогла, потому что не только мой язык, но и остальные конечности мне не отвечали.

Людок сделала несколько шагов назад, будто и не хотела, но под давлением чего-то более сильного нее, сначала переставила одну ногу назад, потом вторую. По ее глазам я видела, что она находится в крайне паническом состоянии и первобытный ужас пятном расползался на дне ее зрачка. Все еще в роли наблюдателя я вышла из здания и отправилась к офисной парковке, пересекла ее и вышла на дорогу. Мимо меня летели новые блестящие иномарки и чуть менее блестящие продукты отечественного автопрома. Через двадцать минут быстрого шага в сторону выезда из города, я поняла, что вспотела, но расстегнуть курточку как-то не догадалась. Еще через десять рядом притормозил мужик и спросил, куда меня подкинуть. Кабы я знала! Но мой язык решил по другому:

— Здравствуйте, мне в сторону турбазы, довезете?

— Не-е, я раньше поворачиваю, но до поворота могу подкинуть. Если согласна — садись.

Садиться в машину к незнакомому дядьке не хотелось, но… со словами «Спасибо вам огромное!» я примостилась сзади. Дорога получилась недолгая, совсем скоро я опять стояла под чернеющим от туч вечерним небом. Ветер беззастенчиво трепал мои завязанные в хвостик волосы. На автомате переделала хвостик в косичку и надела на голову шапку, которую нашла в кармане курточки.

Вопросом «и куда дальше?» я не задавалась, потому что… ну вот не приходило мне в голову думать о подобном! Иду себе и иду. На турбазу. На ночь глядя, да еще и не в сезон — весна в этотом году выдалась холодной до безобразия. Виданное ли дело, чтобы в средине мая ртутный столбик не смог подняться выше плюс пяти? А этот ледяной дождь?!

В лесок близ речки я входила практически в кромешной тьме. Часы на телефоне показывали, что скоро пойдет в эфир программа «спокойной ночи малыши».

Промелькнула мысль, что уже скоро, и что я пришла вовремя, и улетучилась. Тем временем мои ноги бодро вышагивали по лесочку, тело сему обрадовалось: на открытой местности меня сносило порывами ледяного ветра, который яростно шатал верхушки сосен и заставлял их гудеть, словно призраков на старом кладбище. Но здесь внизу было довольно спокойно и ноги, ступающие по давно опавшей хвое, прикольно пружинили, от чего крышечка котелка то и дело выдавала свое глухое «бздыынннннь».

Через десять минут бодренького шага по темном лесу, где освещением служил только фонарик на телефоне, я почувствовала неладное, еще через пять начала нервно озираться по сторонам… Так! Стоп! Я могу управлять своим телом?! Ошарашенная открытием, остановилась. Посмотрела направо-налево, подняла голову вверх. Для верности еще и попрыгала, проверяя, не показалось ли мне.

— Бздынь! Бздынь! Бздыыннннь! — недовольно вторила прыжкам крышечка.

Все верно, я могу двигаться. Только… куда ж мне двигаться-то?! Домой, определенно. Развернулась на сто восемьдесят и потопала. Так, скоро должно показаться искореженное дерево справа, а чуть дальше, по той же стороне, выйду к молодой лесопосадке. После уже и до трассы недалеко. Это я себя так подбадривала, ага.

Через метров триста, когда корявое дерево должно было остаться далеко позади, а я его еще и на горизонте не видела, мне вновь стало жутко. Черте что! Разминуться с таким ориентиром на одной единственной тропе — просто нереально! Может, еще не дошла? Угу, как же не дошла, тринадцать минут, как иду (телефон не даст соврать), дерево должно было остаться давно позади!

— Позади-позади… — пробурчала я, чтобы развеять собственный страх. — Молодняк должен уже быть… Ну и где же он?

Несмелое собственное бормотание придавало уверенности, ровно до того момента, как на него не начали отвечать:

— Кто «он»? — голос, больше похожий на шелест, раздался за спиной, от чего меня окатило желатиновой волной ужаса. Застыла и прикусила губу, чтоб не орать. Связки голосовые то у меня одни единственные, нет сменных. Кстати о «сменных»: пощупала свою филейную часть — вроде сухая, но создавалось впечатление, что не надолго. Особенно это впечатление усилилось, когда неизвестный заговорил вновь: — Что застыла? Спрашиваю: кого ищешь?

Чтобы не казаться и дальше трусихой с полными штанами ужаса, я медленно развернулась. Было чертовски — до писеца — до нервного узла — дофигища СТРАШНО! Первой мыслью после увиденного было «Кричи так громко, как никогда в жизни не кричала! Кричи, словно это в последний раз!». Я даже воздуха набрала в грудь побольше и открыла рот, как Это сурово мне сказало:

— Не смей орать! Ишь чего удумала, всю живность мне тут распугаешь. — рот я захлопнула, но на всякий случай сделала пару шагов назад. — Что это за одежка у тебя такая чудная? И вообще, ты кто?

— Эээ… ааа..

— Эа?

— Ээээ… Та-таня меня зовут. А… Где я? — сказала я, только чтобы не молчать.

— Татаня? Да и имечко у тебя чудное. Человечек, да? Ты что в лесу моем забыла? Да еще и ночью?

— Че-человечек? — ошарашено повторила, — Эээ… Погоди, что значит в «твоем лесу»? Ты кто?