Чтение онлайн

– У меня нет конкурентов, - самодовольно сказал Маимац, - я один в этом городе занимаюсь издательским делом.

– Значит будут. Я лично об этом позабочусь, - ненавязчиво пригрозил я.

Хозяин типографии заметно побледнел.

– Ха, а если таки вы не придете к власти?
– спустя несколько секунд нашелся он.

– А вот как раз в ваших интересах, чтобы мы победили. Вы думаете, что КОС забудет о том, кто помогал конкурентам СНС в предвыборной компании?

Теперь Маимац задумался надолго.

– Умеете же вы уговаривать!
– в конце концов, рассмеялся хозяин типографии, - какова ваша цена?

– Вполовину меньше.

Брови не-еврея стремительно поползли наверх. Он уважительно посмотрел на меня.

– Хм, вполовину, - задумчиво повторил он, - а как же мои голодные детки?

– Организовать их питание?
– деловито спросил я.
– Сколько детей, возраст, пол?

– Да что вы, что вы!
– собеседник замахал на меня руками.
– Упаси боже, люди узнают, что детей старого Маимаца кормит оппозиционная партия, таки мне можно сразу сворачивать свой бизнес еще до выборов.

– Да успокойтесь, я пошутил. Итак, вы согласны?

– А что делать старому бедному хозяину типографии... Согласен.

Так и договорились. Когда мы вышли из типографии, Кэтина сначала долго на меня смотрела, а потом произнесла:

– Сергей, если бы мне кто-то сказал, что нашего Старого Маца можно уговорить вдвое снизить предложенную им цену, то я бы расхохоталась ему в лицо. А теперь сама стала тому свидетелем. Чудеса! Давай в следующий раз ты пойдешь со мной, когда я стану просить прибавку к жалованию?

– Договорились, только ты мне будешь отдавать часть твоей прибавки. Идет?
– весело ответил я.

– А вы с ним случайно не родственники?
– уныло спросила Кэтина.
– Повадки у вас схожие.

– Нет, что ты, это я так ... общение с твоим шефом повлияло, наверное.

– С кем?

– С твоим хозяином типографии. Чем произносить такое длинное название должности, можно сказать кратко - шеф.

– Интересно, надо будет запомнить. А откуда это слово?

– Не знаю. Да и зачем тебе это?

Примечательное наблюдение: слова из моей прошлой жизни прекрасно здесь приживаются. Вот же странно - говорят явно не на русском языке, но мне все понятно. После чудесного перемещения с лыжной прогулки к охотничьему домику я очнулся с полным знанием норэлтирского диалекта, но многие слова, которые переняли от меня мои друзья и знакомые, не имеют местных аналогов. А как же я их произношу? С другой стороны, в русском языке много иностранных слов, не имеющих точного перевода, но вполне успешно используемых нами в повседневной жизни. Неохота лезть в дебри лингвистики. Одним словом больше в местном языке, одним меньше - какая разница? Мне удобнее общаться привычными оборотами. А тем временем мы уже подходили к таверне тетушки Эрпы. Внезапно я остановился посреди улицы, пораженный внезапной мыслью. Вот это да! И Раскун мне ничего не сказал, а сам вовремя не сообразил. Пока я пытался справиться с паникой, Ролана, идущая прямо за мной, наступила на хвост.

– МЯУ!!!! Больно же!

– Извини, Сергей, я не хотела. Да ты и сам виноват - зачем так резко останавливаешься?

– Конечно, с высоты твоего роста трудно заметить какого-то маленького котика, путающегося под ногами. Крохотных любой обидеть норовит. Вот тебе бы на хвост наступить!

– Сергей, хм, у меня нет хвоста. Да и ты не такой уж и маленький. И хвост у тебя слишком большой.

– Хорошо, мы потом вместе обсудим, почему у тебя нет хвоста, чтобы я тоже мог на него наступить. А сейчас не мешай мне.

Ролана обижено поджала губки. Потом извинюсь, а то сейчас меня разорвет от паники.

– Ресей, а ведь мы упустили одну важную деталь!

– Какую деталь, Сергей?

– А вот такую! Сам посуди - обычный порядок выборов какой? Избирателю предлагают список кандидатов в местный совет. Количество кандидатов всегда равно количеству мест в совете. А что будет сейчас? В списке будет в два раза больше кандидатов, чем мест! Теперь простым "да" или "нет" не обойдешься. Есть что-нибудь в ваших законах на этот случай?

– А вот это уже интересный вопрос, - задумался Ресей, - я даже и не знаю, что тебе ответить. Давай спросим у Эрпы.

Бодрой целеустремленной рысью мы помчались в таверну. Оказалось, что отдавленный Роланой хвост изрядно побаливает при ходьбе. С виду изящная легкая девушка, а вот для манулова хвоста настоящий слон.

В таверне царила обеденная суета. Посетили что-то ели, пили, шумно обсуждали предстоящие выборы. Еще бы, небывалая вещь - в списках кандидатов не только представители СНС! Хозяйка таверны разрывалась между кухней и стойкой бара. Представляю, что она сейчас нам устроит.

– Где вы ходите?! У нас небывалый наплыв посетителей, а я одна кручусь. Ролана, девочка моя, где же тебя черти носят, марш на кухню, видишь же, что одна не справляюсь. А я за стойку бара, посетители желают промочить горло в такую жару.

– Отставить!
– скомандовал я.

– Что, армию снова вспомнил?
– съехидничал внутренний голос.

– Человек может покинуть армию, но армия никогда не покинет человека, - парировал я.

– Так, Ролана, бегом на кухню, Ресей, вставай за стойку, Кэтина, подносы в зубы и разносить посетителям. Мы с Эрпой в наш штаб, - я быстро ставил задачи соратникам.

Кэтина вместе с нами покинула типографию, мотивируя это тем, что "шефу" сейчас лучше побыть одному. Дословно это звучало так:

– Можно я с вами в таверну пойду? Не хотелось бы сейчас попадаться на глаза Маимацу. После такого неудачного торга, когда его заставили вдвое снизить цену.... нет, лучше я с вами.

Эрпа попыталась со мной спорить, протестовать, но Ролана быстренько сняла с нее фартук и шмыгнула на кухню, Ресей расположился за стойкой бара и зазвенел наполняемыми бокалами с пивом. Одна только Кэтина в растерянности стояла около нас.

– Сергей, а зачем мне брать поднос в зубы? Он тяжелый, я уроню. Да и зубы жалко.

– Расслабься, это оборот речи такой, возьми поднос в руки и двигай работать на благо революции.

– И нашей хозяйки, - добавил внутренний голос.

– И ей не мешает помочь, все-таки она нас кормит!

– Ага, а потом подает счет к оплате Ресею, - не унимался внутренний ворчун.

– У всех свои маленькие недостатки, не будем к ней так строги, - мысленно улыбнулся я.

Эрпа все еще продолжала возмущаться, пока мы поднимались на второй этаж и располагались в моей комнате.