Чтение онлайн

– Ты так убедительно говорил, как будто около дворца уже стоит эскадрилья летучек и батальон морской пехоты в качестве сопровождения. А на самом деле это только голая идея?

Она перевела дыхание и возмущенно открыла рот для продолжения спора.

– Все, обсуждение закончено!
– категорично сказал я, - с батальоном спецназа или ползком через границу - решу позже, но больше мы не будем возвращаться к этому вопросу. Иду я! И точка!

Пока супруги-правители пытались открыть рот, я выскочил из кабинета.

Черт знает что! Не дают подвиг совершить!

Уже вечером, коротая время в компании самого себя и бутылки "Ведьминых слез", мне не давала покоя одна мысль: "Чего это я так пру на рожон?"

Явно же смертельная миссия.

Что-то подспудно давило на меня в последние дни. Тяжело засыпалось, не радовали победные сводки с полей и весей. Равнодушно читал рапорт о спуске на воду тяжелого авианесущего крейсера "Манул".

Как-то все не так...

Запутался и не могу понять, правильно действую или нет. Одно могу сказать с абсолютной уверенностью - образ бескорыстного, доброго и пушистого защитника детей, униженных и обделенных из меня и моих поступков не складывается. Скорее вырисовывается какая-то зловещая фигура монстра, стоящего в тени трона и вытаскивающего время от времени на свет ужасные предметы: бронепоезда, авианосцы, пулеметы и прочую смертоносную гадость.

Может быть, решение самолично отправиться в столицу врага - это попытка искупить вину перед сказкой, которую я так испохабил? Именно отсюда проистекает желание договориться с Советом Народного Спасения, убедить их в том, что война не нужна, мы можем мирно сосуществовать. Нелепая мечта избежать войны и исправить все, чего я здесь натворил.

Совершенно бредовая идея.

Вот понимаю разумом, что чушь несу, а все равно...

Бывает такое тревожное состояние, когда подсознательно тянет куда-то бежать, что-то делать, кому-то что-то объяснять и потом успокоиться. Руки перебирают ненужные предметы, правая нога сама по себе отбивает неконтролируемую чечетку, сердце покалывает и сжимает тяжесть.

Не знаю, как это называется. Стрессовое состояние?

Хочется верить, что это нервы и переживания, а не шизофрения и светлое будущее в психушке.

Скорее всего, грядущая война и ясное понимание того, что именно я и вызову ее своими действиями ввергают в состояние тревоги. Отсюда и желание ее предотвратить, лично отправившись на переговоры.

– Молодец!
– похвалили внутренний голос.
– Сам себе и психолог, и психоаналитик, и психотерапевт. Только тебя зациклило: цепочку "напакостил - искупил" только что обдумывал.

– А вышеперечисленные психо-какие-то-там специалисты разве не одно и тоже?
– спросил я сам себя.

– Я знаю, да?
– получил тут же в ответ.
– Это ничего, что у нас с тобой одни мозги на двоих?

Вот и поговорили...

Глава 16

На следующий день сам собой организовался мини-военный совет из меня, Традорна и Раскуна. Похоже, императрица нажаловалась, что я собрался сунуть голову в пасть льву.

Или львам.

Пришлось повторить все аргументы, которые я уже приводил Ролане и Ресею, нашим "силовикам". Собеседники со мной согласились, но заявили, что в столицу должен лететь кто-то менее значимый для Империи. Какой-нибудь гонец или фельдъегерь, по их мнению, вполне бы справился с этой задачей.

Вот сразу видно - эта страна не знает, что такое дипломатия и обмен посольствами. Не с кем оттачивать мастерство вежливых оскорблений и искусство скрытых между строк оплеух.

– Да как вы не понимаете, - доказывал я, - нельзя начинать знакомство СНС и Империи с того, что кто-то незаметно подбросит в столичное управление КОС письмо с посланием императрицы. Несолидно.

Собеседники согласно кивали, но категорически отказывались с моей кандидатурой в качестве посла.

В конце концов, Традорн сослался на дела и покинул нашу компанию. Раскун посмотрел вслед уходящему Главкому, вздохнул и повернулся ко мне.

– Сами до этого додумались или ваши аналитики из отдела "М" подсказали?
– хмуро спросил он.

Оставалось только удивленно открыть рот.

– Все-таки настоящий профессионал, - завистливо протянул внутренний голос.
– Интересно, а нам удастся хоть когда-нибудь его переиграть?

– Вы что-то имеете против моих молодых манульчиков?
– преувеличенно бодро спросил я.

– Да нет, хотите поиграть в шпионов - ваше право!
– ответил Раскун.
– Меня интересует другое.

– Что же?
– хорошо, что разговор свернул со скользкой темы взаимной слежки.

– Если перестанете перебивать, то, надеюсь, расскажу, - сердито сказал глава тайной полиции.

– Молчу! Слушаю!

– Итак, Сергей, а чем на самом деле вызвано ваше столь самоубийственное желание? Только не надо мне снова рассказывать обо всех тонкостях текущей политической ситуации, - он протестующее замахал руками, - это все я просчитал еще пять дней назад и ждал, когда сами до этого дойдете. Рад, что не ошибся в вас. Только вот самому... лично... зачем? Если говорить суровым военным языком Традорна: "Генералы лично в атаку не ходят". Ваше место во дворце, в генштабе, да в вашем батальоне, в конце концов, а не во вражеской столице.

Внезапно я почувствовал острое желание высказаться, поделиться ночными терзаниями. Раскун, конечно, не является моим лучшим другом или человеком, вызывающим приступы откровенности, но он, по-моему, наилучший кандидат в слушатели: не будет меня утешать, гладить по голове и приговаривать, что это ерунда, что все правильно, так и надо действовать. Да и кто, как не бывший начальник управления КОС, владеет объективной информацией и может оценить - вред или пользу я принес этой стране. Сколько можно вариться в собственном соку? Пусть человек со стороны развеет сомнения или окончательно уничтожит надежды на самооправдание.

Вздохнул, выполз из кресла и выложил все бывшему комиссару. Вывалил, так сказать, груз сомнений на невинного слушателя.

На протяжении всего рассказа мимика Раскуна ярко отражала смену его настроения. Сначала слушал меня с вежливой скукой, затем оживился, дальше даже пытался пару раз перебить меня, но я не дал ему такого шанса. Дослушивал же с видом человека, которого распирает от нетерпения поделиться своими мыслями.

– Уф, сразу легче стало, - такими словами закончился мой рассказ.

А ведь и вправду так! Когда смотришь при дневном свете на свои ночные страхи, они кажутся каким-то несерьезными, смешными и детскими. Но, к сожалению, наступает следующая ночь, и все начинается заново...

– И это вас так мучило?
– нетерпеливо спросил Раскун, как только я закрыл рот.
– Ради этого вы решили пожертвовать собой? Искупить свою вину перед Норэлтиром?

На всякий случай не стал делиться с ним предположением, что попал в сказку. Совсем обошел вниманием в рассказе и свою предыдущую жизнь.