Чтение онлайн

Кикодзе задумчиво качал головой, пытаясь что-то припомнить.

— Этот перстень, — сказал он, — и камень в перстне. Где-то я что-то слышал о полированном черном камне, полированном до зеркального блеска. Я попытаюсь припомнить.

— Елизавета Алексеевна мне напомнила о камне Каабы и о пустыне Вабар… — начал было Ник. Но тут Аполлинарий довольно невежливо перебил его возгласом:

— Все, вспомнил!

Ник удивленно смотрел на него. Аполлинарий, всегда такой воспитанный и сдержанный, весь горел от возбуждения.

— Потрясающе! Я вспомнил! Это было в Британском музее! Дело в том, что я был послан для прохождения практики в Скотланд Ярд, ну, а также и в Интеллидженс Сервис и провел там два месяца. Мне очень повезло, нам читался курс исторической криминалистики с практическими занятиями в Британском музее. После рассказов о временах королевы Елизаветы и о ее замечательном окружении нас троих, а нас, слушателей было всего трое, глубокой ночью отвезли в Британский музей и главный хранитель музея в обстановке чрезвычайной секретности показал нам некие сокровища, хранящиеся в музее, в том числе и «черное зеркало». Оно связано с именем Джона Ди, знаменитого астролога и алхимика королевы Елизаветы. Джон Ди подарил это зеркало королеве и утверждал, что сам он получил его в подарок от ангелов. Так вот, считалось, что это идеально отполированный кусок каменного угля. Ну, и это не удивительно, ведь то что, камни могут падать с неба и что это аэролиты или метеориты наука признала не так давно. Странный блеск «черного зеркала» и его связь с небесами — подарок от ангелов — приводят к мысли, что это метеорит и что Джон Ди это знал, да боялся, что за такие объяснения его ждет костер. Возможно, что ваш перстень, «черное зеркало» и камень Каабы имеют одно происхождение. Да, там же в Британском музее хранятся рукописи Джона Ди, записи его бесед с ангелами. Он смотрелся в «черное зеркало», видел там другие миры, с обитателями которых он общался при помощи того же зеркала. А что ж ему оставалось делать, не говорить же, что это его мысли.

Ник напряженно слушал.

— Кажется, нам здорово повезло, что вы, Аполлинарий, так образованы, — задумчиво сказал он. — Мне кажется, что тут мелькнула какая-то искорка. Сейчас в Абастумани при наследнике-цесаревиче находится Василий Осипович Ключевский, историк, он читает курс истории наследнику. Василий Осипович разносторонне образованный человек, интересуется очень многим и, насколько я знаю его, связан с некими тайными обществами, корни которых восходят к тамплиерам. Не грозит ли ему опасность? Не к нему ли в Абастуман направился наш «бледный призрак»? Я думаю, что завтра мы будем в Абастумани и сможем сразу же получить от него исчерпывающую информацию.

Миновав Боржомское ущелье когда уже начало смеркаться, путники подъехали к постоялому двору, расположенному на тракте. Там им предстояло заночевать, чтобы ранним утром отправиться дальше. Они рассчитывали к вечеру следующего дня уже добраться до Абастумани.

В меру грязный, содержавшийся радушным хозяином-имеретином постоялый двор, предоставил им сомнительной чистоты постель. Но ужин был роскошным. Приготовленное лично хозяином заведения седло барашка с пахучими травами и свежей подливкой из слив ткемали, сопровождаемое легким белым вином и только что испеченный во дворе, во врытой в землю глиняной печи, лаваш, были выше всех похвал.

— Да я тут у вас стал просто гурманом, — смеялся Ник, поглощая все эти вкусности. — Если бы время от времени обстоятельства не заставляли меня поститься, я превратился бы в тифлисского духанщика.

За ночь они превосходно выспались и рано утром, когда только что рассвело, отправились дальше.

Места, мимо которых они теперь проезжали, были не столь живописны, как Боржомское ущелье. Временами это были голые скалы, или же каменистые поля со скудной растительностью. Экипаж изрядно трясло и путники время от времени подскакивали на своих сиденьях. Где-то к полудню они добрались до селения Ацкури, расположенного в неглубоком ущелье. На другой стороне Куры, на скале возвышались руины Ацкурской крепости. Аполлинарий рассказывал Нику о событиях, которые в не таком уж далеком прошлом происходили здесь, на таких кажущихся безмятежными, местах. Это был хороший отдых для мозгов. Ибо и Ник, и Аполлинарий в подсознании продолжали работать, пытаясь разумно связать все ниточки проводившегося ими, ставшего уже необычайно странным, расследования.

Дорога становилась все унылей. Только вдали были видны невысокие горы, а вдоль дороги тянулись пустынные поля, невозделанные пашни, брошенные сады. Наконец, вдали, в клубах дорожной пыли им удалось рассмотреть крепость, которая выглядела все более грозной и неприступной по мере того, как экипаж приближался к ней. Это был Ахалцихе.

— Вы не будете против, Ник, если мы немного отклонимся от нашего пути и примерно час потратим на посещение одного моего старинного приятеля? — вдруг спросил Аполлинарий.

Уже зная, что Аполлинарий ничего не предпринимает просто так, Ник согласно кивнул.

— Тогда мы заедем в Рабат. Замечу, что Ахалцих до взятия его Паскевичем, был разбойничьим притоном для все этой стороны. И хоть и был под султаном, да не очень то ему и подчинялся. Когда султан ополчился на янычар, то часть из них нашла приют в Ахалцихе, в Рабате. Собственно Рабат — это та часть древнего Ахалциха, которая находится внутри, за крепостными стенами. А весь Ахалцих уже разросся, особенно по правому берегу Поцхов-чая. Экипаж нам придется оставить почти у ворот Рабата, внутри крепостной стены. Улицы в Рабате чрезвычайно узки, собственно это тропинки между домами.

Наказав кучеру ждать их в указанном месте и никуда от лошалей не отлучаться, да еще и присматривать за вещами, ибо народ в Рабате лихой, Аполлинарий повел Ника вдоль крепостной стены. Вскоре им пришлось взбираться на какие-то плоские кровли, которые служили дворами соседних домов.

Ник уже потерял представление о том, куда и в каком направлении они двигаются, но Аполлинарий уверенно вел его вглубь Рабата. Наконец, они оказались перед небольшим домом, сложенным из тесаного камня в отличие от других, обмазанных глиной деревянных срубов. Перед домом играли мальчишки, подкидывая одной ногой тряпичный мешочек, набитый то ли фасолью, то ли горохом. Аполлинарий спросил их что-то и один из мальчишек сорвался и побежал в дом. Тут же оттуда вышел молодой человек и жестом пригласил Аполлинария и Ника войти в внутрь.

Из-за нагромождения построек Нику в первый момент показалось, что они входят в дом. Но это оказалась всего лишь стена, окружавшая небольшое поместье, включавшее в себя несколько тесно прижатых друг к другу флигелей, некоторые из которых громоздились друг на друга, создавая замысловатые террасы. Ник обратил внимание, что это ахалцихское поместье так искусно построено, что отдаленно напоминает средневековый рыцарский замок, который мог выдержать длительную осаду извне. Расположение его было таково, что оно возвышалось над всеми зданиями вокруг и, кроме того, оттуда открывался вид на собственно крепость и ее бастионы, на католический собор, присутствие которого здесь очень удивило Ника. Там же неподалеку высилась ажурная ахалцихская мечеть, превращенная в православный собор. Остальные строения не были видны, но чувствовалось, что внутри крепости скрыто еще много неизвестного. Собственно, здесь было несколько линий обороны и все фортификационные сооружения были настолько основательны, что Ник в душе подивился, как эта крепость могла пасть.

Тем временем, поднявшись по ступеням каменной лестницы, они уже входили в центральную часть поместья, дом с такими толстыми стенами, что он один мог выдержать длительную осаду. Они вошли в комнату, убранную на восточный манер коврами, низкими кушетками — тахтами, с разбросанными по ним множеством подушек разного размера и вида. Зеленые, желтые, синие, четырехугольные и продолговатые подушки были ковровыми и шелковыми, густо расшитыми замысловатыми узорами. Алели туго набитые шерстью круглые валики-мутаки. Небольшие низенькие столы, полированные или инкрустированные перламутром дополняли этот сугубо восточный интерьер. В комнате царили полутьма и приятная прохлада. Не успели Ник и Аполлинарий осмотреться, как раздвинулся занавес в стене, служивший, видимо, вместо двери, и в комнату вошел, как в первый момент показалось Нику, стройный мужчина средних лет. Аполлинарий низко поклонился ему, а тот рукой указал на низкие кресла без подлокотников, приглашая их сесть.

— Я польщен, — тихо сказал этот человек, и Ник удивился его тихому и дребезжащему голосу, какой бывает только у очень старых людей. — Ваш визит мне чрезвычайно приятен. Дорогой Аполлинарий, ваш друг, кажется, из России? Чем обязан такой приятной встрече?

Тут Ник обратил внимание, что человек говорит на прекрасном русском языке. И что его обращение к гостям не напоминает долгие и сладкие приветствия, которыми всегда обмениваются на Востоке, а похоже на деловую встречу чрезвычайно занятых европейцев.