Чтение онлайн

Я вздохнула. Молчать более не представлялось возможным, перст судьбы указал на меня.

— Пап, — заблеяла я, — ты действительно обещал покрасить перила! — и, видя вытянувшееся лицо отца, поспешно добавила: — Но не все, а через одно!

— Ха-ха! — подскочила мама. — Видишь? Придется красить!

— Захрмар [8] вам, — прогрохотал папа, — для чего я всю жизнь на врача учился? Чтобы сейчас маляром работать? Но ничего, талантливый человек талантлив во всем! Несите ваши краски!

Мы хотели понаблюдать за тем, как папа красит перила, но тут примчалась Маня.

— На крыше сорок второго гаража яблоку негде упасть, — заявила она с порога.

— Придется в толпе локтями шуровать, — пригорюнились мы.

— Девочки, вы в толпе ничего не увидите, лучше выглядывайте в наши окна, сверху обзор лучше, — предложила мама.

Мы хотели возразить, что с нами будет Каринка, а там, где Каринка, места в первом ряду партера нам обеспечены, но тут послышались гудки, и мы побежали к окнам.

Во двор торжественно въезжал свадебный кортеж. Машин было пять, и в самой роскошной — новенькой белой «шестерке», привезли невесту. За «шестеркой» следовали две «копейки», один раздолбанный «Виллис», и замыкал процессию отчаянно тарахтящий «Запорожец». Все машины были украшены разноцветными лентами и воздушными шарами, а на капоте шестерки красовалась большая кукла в белом платье и развевающейся фате!!!

— Ух тыыыыы! — выдохнули мы.

— Если бы мы спустились вниз, то я бы точно до этой куклы добралась, — расстроилась Каринка.

— Зачем она тебе? Ты же не играешь в куклы!

— Да мне просто интересно, каким образом они ее к капоту прикрепили.

Я хотела предположить, что куклу, возможно, просто приклеили, но тут грянула громкая музыка — забарабанили доолы, выдохнул аккордеон, заверещала зурна — это маленький оркестр музыкантов вышел из подъезда встречать новобрачных. Люди, обступившие нарядную «шестерку», заволновались и отодвинулись, потому что к машине приближалась новоиспеченная свекровь. Она несла на плече завернутый в рулон небольшой ковер.

— Тетя Эля, давай поможем, — кинулись к ней зеваки.

— Я сама, — пропыхтела тетя Эля.

Она доковыляла до машины, расстелила ковер возле ее задней дверцы, смахнула пот со лба и властным жестом остановила музыкантов. Зурна захлебнулась в крике, аккордеон захрипел и выдохнул мехами «ш-ш-ш-ш».

— Выхооооо-ди! — скомандовала тетя Эля.

«Ыяаааааа», — со скрипом распахнулась дверца «шестерки», и на ковер шагнула тоненькая невеста. «Куда уходит детство», — витиевато заиграла зурна, вплетая в мелодию известной эстрадной песни восточные нотки. Невеста была в кипенно-белом платье с каким-то немыслимым количеством оборок и воланов и в широкополой белой шляпе, с полей которой свисала густая вуаль.

— Что творится, что творится! — покрылись мы мурашками. — Мам, поди сюда, посмотри, какая невеста красивая.

Мама подошла к окну и глянула вниз. По выражению лица было видно, что ей не очень нравится то, что происходит во дворе. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут тетя Эля снова властным жестом остановила музыкантов, выдрала со своего пальца кольцо, потрясла им в воздухе, и с криком: «Брыльянт в три карата на чистом золоте носи на здоровье дочка!» — вдавила его в палец невесты. Народ ахнул и заволновался, доол пробил туш.

— Бедная девочка, — покачала головой мама.

— Это почему? — обернули мы к ней свои любопытные мордочки.

— Да я просто так, не обращайте внимания.

Тем временем из машины выбрался жених. Оркестр почему-то затянул «Все могут короли». Выглядел Григор просто бесподобно, как герой индийского фильма. Он был в белом жутко скрипучем кримпленовом костюме. По плечам, поверх пиджака, крыльями подстреленной птицы простирался длинный ворот красной гипюровой рубашки, а из-под расклешенных брюк выглядывали красные носки («марьяж де колер» — вспомнила я выражение, услышанное от мсье Карапета). Туфли жениха были черные, лаковые, на большом каблуке.

— Вах, мама-джан, — выдохнула Манька, — вылитый Санджив Кумар!

Тетя Эля, видимо, тоже так подумала. Она припала к груди сына и залилась горькими слезами. Зурна ушла в минор и затянула «Оровел» Комитаса.

— Тетьнадь, она что, его в армию провожает? — удивленно обернулась к маме Манька.

— Почти, — вздохнула мама.

Выплакав все слезы, тетя Эля сдернула с плеча два махровых полотенца и накинула их на плечи жениха и невесты.

— А это зачем? — удивились мы.

— Не знаю, — мама была сама крайне удивлена, — спросите у папы, может, он знает?

Дело в том, что мама выросла не в Армении и практически не была знакома с местными традициями. А тетя Эля переехала в наш город совсем недавно из какого-то затерянного в горах села и проводила свадьбу по своим деревенским обычаям.

Мы во все глаза наблюдали за церемонией. Невеста с женихом поправили на плечах полотенца, взялись за руки и пошли к дому. Возле подъезда им под ноги подложили по тарелке, и они разбили их на счастье (вот где особенно пригодились большие каблуки жениха), а потом под дружные крики толпы «горь-ко!» поцеловались. Мы вытянули шеи, чтобы в мельчайших подробностях наблюдать поцелуй.

— Фу, — поморщилась Каринка, — прямо в рот целуются. Отвратительно! Никогда не буду так целоваться.

— И мы не будем. Буэ!

Мы захлопнули кухонное окно и побежали узнавать, откуда такая традиция взялась — накидывать на плечи полотенца. Папа как раз докрашивал последние перила. Весь каменный пол балкона был щедро усеян каплями краски.

— Ты почему газет не постелил? — испугалась я.

— А надо было? — всполошился отец и кинулся оттирать руками краску с пола.

— Пап, ну ты совсем как маленький, растворителем потом почистишь, — хмыкнула Каринка. Мы с уважением обернулись к сестре — надо же, всего три месяца ходит в художественную школу, а так много уже знает! Каринка под нашими взглядами надулась, как важный индюк, и даже немного покраснела.

— Дядьюр, мы к вам с вопросом, — очнулась Манька. — А почему тетя Эля накинула на плечи сыну и невестке полотенца?

— Когда?

— Вот прямо сейчас, во дворе. Встретила их и накинула.

Папа отложил кисточку и в задумчивости уставился на нас.

— Я могу только предположить, — неуверенно сказал он. — Эта традиция может восходить к древности. Правил в первом веке нашей эры в Армении один царь. Он болел страшным заболеванием — проказой, и никто не мог его вылечить. И дошли до него слухи о некоем человеке по имени Иисус, который чудесным образом лечил все заболевания.