Чтение онлайн

На работах по философским проблемам Мао Цзэдуна, написанных в яньаньскии период, пожалуй, не стоит особо останавливаться. Как справедливо считают специалисты (и советские, и зарубежные), эти работы не носят печати сколь-нибудь самостоятельной мысли. Они являются более или менее добросовестным изложением марксистских положений, почерпнутых, впрочем, не из самого источника, не из работ К. Маркса и В. И. Ленина, а из вторых рук — из брошюр и статей популяризаторов марксизма. Подсчитано, что в философских работах, включенных в «Избранные произведения» Мао, 80–90% текста, излагающего основы марксистской диалектики, списано более или менее дословно с переводов работ советских авторов. Надо, кроме того, иметь в виду, что большинство работ этого периода, включенных в т. 1–3 «Избранных произведений» Мао Цзэдуна, представляло собой записи устных выступлений Мао. Они затем тщательно «причесывались» Чэнь Бода, а потом снова основательно редактировались при подготовке «Избранных произведений» на китайском и русском языках.

Говоря о работах, которые (если использовать приводившиеся подсчеты) на 10–20% излагали собственно маоистские идеи, нужно остановиться прежде всего на проблеме роли крестьянства в китайской революции. Как известно, сам Мао, а вслед за ним и все его зарубежные «популяризаторы» видят главную его заслугу в теоретической разработке именно этой проблемы.

Новый ли это вопрос для марксизма? Всякий, кто знаком с историей научного коммунизма, прекрасно знает, что это не новый вопрос.

Ф. Энгельс еще в прошлом веке тонко заметил, что пролетарская революция станет успешной, если она будет дополнена новым изданием о крестьянской войне. В. И. Ленин развил эту идею. С той поры тезис о союзе рабочего класса и крестьянства в революции при сохранении руководства рабочего класса считается азбучной истиной научного коммунизма.

Коминтерн разработал эту идею применительно к слаборазвитым районам мира, где преобладает крестьянское население. II, III и IV конгрессы Коминтерна (1920–1922 гг.) наметили обширную программу вовлечения крестьян в революцию под руководством более передовых пролетарских сил.

А что же Мао? Читатель помнит, что на первом этапе своей политической деятельности (первая половина 20-х гг.) Мао вообще игнорирует эту проблему. Но затем, особенно после поездки по провинции Хунань, он становится активным проповедником крестьянской революции. И как это нередко с ним бывало, он впадает в другую крайность: подхватив идею о важной роли крестьянства, которую оно призвано сыграть в национальном революционно-освободительном движении, он гипертрофирует ее и в конечном счете приходит к отрицанию главного в марксизме — учения об исторической роли рабочего класса.

И дело здесь не только в ценностных ориентациях самого Мао — выходца из крестьянской среды, ревностного поклонника крестьянских восстаний. Дело еще и в теоретически неверном анализе социальной структуры китайского общества.

Если у Мао в пору написания статьи «О классах китайского общества» еще не сложились представления об особой роли крестьянства в китайской революции, то в докладе об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань Мао сделал особый упор на роль крестьянства в надвигавшейся революции. Он пишет, что подъем крестьянского движения приобретает величайшее значение. Он предсказывает, что пройдет очень немного времени и во всех провинциях Центрального, Южного и Северного Китая поднимутся сотни миллионов крестьян. Они будут стремительны и неодолимы как ураган, и никакой силе их не сдержать. Они разорвут все связывающие их путы и устремятся к освобождению. «Они проверят все революционные партии и группы, всех революционеров, с тем чтобы либо принять, либо отвергнуть их» 9 .

Здесь Мао прав и неправ одновременно. Он прав, когда утверждает, что коммунистам Китая следует обратить особое внимание на крестьянское движение. Но он неправ, говоря, что именно крестьянское движение станет пробным камнем для всех революционных партий и групп. В действительности такой пробный камень — отношение к рабочему движению. Крестьянские движения нередко поддерживали не только коммунисты, но и революционные демократы, и даже представители национальной буржуазии (например, левое крыло гоминьдана в период существования единого фронта с КПК). И напротив, только коммунисты занимали последовательную позицию относительно решающей роли пролетарского движения в освободительной революции.

Еще менее прав Мао в суждениях о методах и формах крестьянской революции. Уже в этой работе обнаруживается та апология насилия, которая стала впоследствии лейтмотивом всей идеологии маоизма. Он осуждает тех коммунистов, которые выступают против «крайностей» крестьянской борьбы. Мао с восхищением рассказывает о том, что крестьяне в деревнях действуют довольно-таки «бесцеремонно». Они приходят к помещикам и разваливаются на постелях их дочерей и невесток. Сплошь и рядом они хватают богатых крестьян и помещиков, надевают на них высокие колпаки и водят по деревням. «…В деревне создается атмосфера террора. Вот это и есть то, что некоторые называют „крайностями“, „перегибами“, „безобразиями“» 10 , — замечает Мао. И каков же вывод? Террор не только нормальное явление, он необходим.

«…Революция — это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание… Попросту говоря, в каждой деревне необходим кратковременный период террора. В противном случае будет совершенно невозможно подавить деятельность контрреволюционных элементов в деревне… Чтобы выпрямить, надо перегнуть; не перегнешь — не выпрямишь» 11 .

Очень типичные рассуждения! Типичные не только для идеологов крестьянских войн в Китае (например, тайпинов). Они типичны для идеологов мелкобуржуазной революционности вообще, когда крестьянская проблема рассматривается в полном отрыве от проблем рабочего движения. Террор в деревне исторически всегда был выражением слабости крестьянского движения, не руководимого передовыми городскими слоями и классами. Это род мести, — а не конструктивная работа новых сил, имеющих могучую опору в общенациональных завоеваниях.

Перегибы Мао в крестьянском вопросе не раз подвергались критике со стороны руководства КПК. В специальном письме, адресованном Мао Цзэдуну, ЦК КПК указывал, что только пролетарское руководство может обезвредить опасность, присущую крестьянской психологии. В ответ на это Мао в письме в ЦК КПК от 5 апреля 1929 г. писал: «По нашему мнению, ошибочно (если кто-то из членов партии придерживается подобного мнения) бояться того, что усилится власть крестьянства, что она пересилит руководство рабочих и приведет к гибели революции.

Дело в том, что революция в полуколониальном Китае терпит поражение только тогда, когда крестьянская борьба лишена руководства рабочего класса.

Но революция никак не пострадает, если крестьянская борьба разовьется настолько, что крестьяне станут более могущественными, чем рабочие» 12 . Что значит — более могущественными? Практически это значит формирование из крестьян армии, а затем самой партии и органов власти.

В дальнейшем Мао — и в теории, и особенно на практике— усугубил свои ошибочные представления. Так, в его работе «О новой демократии» весьма двусмысленно характеризуется роль рабочего класса в революции. Здесь говорится, что основной силой, решающей судьбы страны, являются пролетариат, крестьянство, интеллигенция и другие слои мелкой буржуазии. Еще более определенно недооценка роли рабочего класса прозвучала в характеристике новой революционной власти в Китае. Он писал, что названные выше классы неминуемо образуют «костяк государственной организации и организации власти в китайской демократической республике».

Таким образом, пролетариат в данном случае выступает лишь как элемент объединенной диктатуры, делит власть с другими ее участниками. Но кто же из участников этой объединенной диктатуры будет играть главную роль? Мад Цзэдун отвечал: крестьянство. «Политический строй новой демократии есть, по сути дела, предоставление крестьянству власти. Новые, подлинные три народных принципа 13 — это, по сути дела, принципы крестьянской революции… Сила крестьянства — это основная сила китайской революции» 14 .

Конечно, в работах Мао можно найти заявления, что без руководства пролетариата китайская революция победить не может. Так он писал, например, в 1939 году. Но это была формальная отписка. Не случайно здесь же Мао на все лады восхваляет роль крестьянства. Он утверждает, в частности, что «крестьянские восстания и крестьянские войны были единственной движущей силой в исторической эволюции Китая». Почему же единственной? А революционная борьба в городах, а рабочее движение в новейшее время?

Повторяем, в такой стране, как Китай, крестьянство, бесспорно, должно сыграть (и играет) огромную роль в революции и в социалистическом строительстве. Но именно поэтому для Китая особенно важно вести борьбу против мелкобуржуазной стихии, привносить пролетарское сознание в массы крестьянства.