Чтение онлайн

Обратим внимание читателя на три важных момента: 1) указание на то, что крестьянство, где оно составляет большинство населения, служит источником мелкобуржуазного социализма; 2) что это течение защищает дело рабочих с мелкобуржуазных позиций; 3) что его идеалом является восстановление старых форм производства и обмена или попытка втиснуть насильственно современные средства производства и обмена в рамки старых отношений.

Конечно, было бы неверно утверждать, что история современного Китая является простой иллюстрацией этих выводов К. Маркса и Ф. Энгельса, относившихся, по преимуществу, к литературному отражению еще не оформившегося социального движения. И все же как раз эти ценнейшие прогностические идеи основателей научного социализма дают нам ключ к анализу происходящего в Китае.

Исходные позиции для борьбы за социализм в Китае были едва ли не менее благоприятными, чем во Франции до революции 1848 года, о которой писали К. Маркс и Ф. Энгельс. Китай накануне революции 1949 года был полуфеодальным обществом, подавляющее большинство которого составляли патриархальные крестьяне, страной, где сохранялось помещичье землевладение, где капитализм получил довольно однобокое развитие, приобретя формы государственно-бюрократического капитализма, в котором тесно переплелись интересы крупных чиновников, компрадорской буржуазии и иностранного капитала. Рабочий класс к моменту революции еще не успел сформироваться в самостоятельный класс и тем более руководящую силу народной революции. В этих условиях основной движущей силой революции стало крестьянство, а возглавляла его радикальная часть мелкой буржуазии города и деревни. Именно поэтому революция приобрела характер народный, антифеодальный и антиимпериалистический. Именно поэтому такую роль в революции страны сыграли радикально-националистические элементы, типичным представителем которых был Мао Цзэдун.

В дореволюционном Китае было чрезвычайно мало предпосылок для перехода к социализму: неразвитая экономика, еще несформировавшийся рабочий класс, отсутствие сколько-нибудь значительного слоя специалистов, колоссальный груз полуфеодальных отношений, традиций имперской власти и патриархальной идеологии. В таких условиях на очереди стояла сравнительно длительная историческая эпоха, на протяжении которой происходило бы перерастание национально-освободительного движения в социалистическое. На этом этапе центральное место объективно занимали задачи индустриализации, модернизации народного хозяйства, активного роста всех производительных сил как основы для постепенной и последовательной перестройки общественных отношений на социалистических началах. Такая линия была выработана VIII съездом КПК. Однако радикал-националистические элементы, возглавляемые Мао Цзэдуном, не желая мириться с перспективой длительной борьбы за осуществление вожделенной задачи (превращения Китая в могучее государство), стали форсировать самые радикальные преобразования в сфере собственности, а затем и во всей системе экономических отношений. Хотя это выдавалось за социализм и даже за коммунизм, однако носило мнимо социалистический характер и послужило прекрасной иллюстрацией приведенной выше мысли К. Маркса и Ф. Энгельса о насильственном втискивании современных средств производства в рамки старых отношений собственности, где в роли совокупного владельца и распорядителя всего народного достояния выступало военно-бюрократическое государство с сильно выраженными феодальными и. имперскими чертами.

Все дело в том, что огосударствление собственности — как предсказывали К. Маркс и Ф. Энгельс и подтвердила наша эпоха — вовсе не однозначно утверждению социалистической собственности и социалистических производственных отношений.

Несомненно, что господство частной собственности порождает эксплуататорское общество, но всегда ли государственная собственность неизбежно имеет своим результатом социальное равенство и социализм?

Государственная собственность становится социалистической не потому, что она является государственной, а потому, что она находится в руках социалистического государства, которое распоряжается ею в интересах рабочего класса и всех трудящихся. Это значит, что государственная собственность играет ту роль, которую играет само государство. Исторический опыт и теория в одинаковой степени свидетельствуют о том, что государственная собственность в нашу эпоху может иметь совершенно различное социальное назначение. Можно разграничить следующие виды государственной собственности в различных социальных системах:

1. Государственно-монополистическая собственность в условиях развитого капитализма. В таких условиях государство в общем и целом выражает интересы монополий (и, в той или иной степени, всей буржуазии), а государственная собственность в конечном счете служит интересам тех же монополий. В наше время в развитых странах капитализма государственный сектор составляет 20–30% в промышленности. Этот государственный сектор служит важным подспорьем всей капиталистической экономики. Он образуется не только по соображениям экономическим, но и политическим. Значительную часть этого сектора составляет военная промышленность. Прибыль от государственного сектора распределяется таким же образом, как и в целом вся остальная часть национального дохода, и идет на нужды защиты капиталистической системы, ее устойчивости, ее безопасности, ее развития.

2. Государственно-капиталистическая собственность характерна для стран слаборазвитого капитализма, которые не достигли своей монополистической стадии. Это можно наблюдать прежде всего в развивающихся странах капиталистической ориентации, а также во многих среднеразвитых капиталистических странах, например в Латинской Америке. Государственная собственность в развивающихся странах капиталистической ориентации достигает 50, а иной раз 70–80% в промышленности, но она отнюдь не служит базой для социалистических отношений и преобразований. Ее социальная роль определяется социальной сущностью государства. В тех государствах, где во главе стоит национальная буржуазия, государственный капитализм целиком служит буржуазному классу. В тех странах, где у власти находится союз сил — национальной буржуазии, мелкой буржуазии, средних слоев, — государственная собственность служит капиталистическому преобразованию общества, а также выполняет некоторые прогрессивные социальные задачи.

3. Феодальная государственная собственность. Этот вид собственности можно наблюдать в ряде развивающихся стран, прежде всего в Африке. Во многих случаях феодальная государственная собственность переплетается с государственным капитализмом, примером чего служит Саудовская Аравия.

Государственная социалистическая собственность в странах, где у власти находятся трудящиеся, возглавляемые рабочим классом, имеет противоположное социальное содержание в сравнении с названными выше видами государственной собственности. Такая собственность характерна для стран социалистического содружества.

Основной порок всей экономической и социально-политической ориентации Мао Цзэдуна и его наследников заключается в непонимании природы социализма и его экономических, законов, исторического места социализма как самостоятельного и длительного этапа развития общества на пути к коммунизму. Социализм, по сути дела, рассматривается маоистами под углом зрения переходного периода от капитализма к коммунизму, как кратковременная полоса, через которую надо перескочить как можно скорее, и который надо изжить в максимально короткие исторические сроки. Эти взгляды уходят своими корнями в социальную психологию крестьянского радикализма.

Судя по высказываниям Мао, он не отдавал себе отчета в главной проблеме, которая возникла перед отсталым и слаборазвитым Китаем. Это проблема перехода от отсталости к современному уровню развития промышленного и сельскохозяйственного производства, к развитой социальной структуре с преобладанием рабочего класса, с новым, растущим слоем интеллигенции, способной обслуживать производство и социальные нужды, с высоким уровнем современного образования рабочих, крестьян, всех трудящихся.

Мао не понял, что переход к социализму, минуя капиталистический этап развития, вовсе не означает отказа от решения тех задач, которые осуществляет капитализм в обычных условиях своего развития, — создания современной промышленности с высоким уровнем производительных сил, модернизации всего национального хозяйства, налаживания огромной сети организационных связей, обеспечения высокой социальной и политической активности всех слоев и групп населения. Эти задачи нельзя обойти, их нужно решить, опираясь на рычаг власти, используя содействие народного государства, механизм товарно-денежных отношений, все стимулы повышения производительности труда. До того как развивающаяся страна вырастет в высокоразвитую в экономическом и социальном отношении, бессмысленны какие бы то ни было коммунистические преобразования. Они превращаются лишь в свою противоположность и означают возврат к докапиталистическим методам внеэкономического, а стало быть, феодального или полуфеодального принуждения к труду. Этап индустриализации предшествует так или иначе этапу строительства развитого социалистического общества.

Конечно, все это требует времени, и время для такой страны, как Китай, исчисляется многими и многими десятилетиями. Что же делать? Надо набраться терпения, отложить в сторону утопии о «скачке» в коммунизм при жизни одного поколения. Ибо эти утопии на деле означают возврат к реакции, ведут к замедлению темпов экономического и социального развития, насаждению форм общественной жизни и механизмов управления, не свойственных ни капитализму, ни социализму, а уходящих корнями в период первоначального накопления, когда феодальная власть расчищала почву для капиталистического производства.

Вопреки тому, что думал Мао Цзэдун, коммунизм означает переход к совершенно новым стимулам человеческой деятельности. На место экономической заинтересованности он ставит исключительно сознательность и творческое отношение к труду. Этот принцип, казалось бы, такой простой на словах, на деле означает гигантский скачок в развитии всего человеческого общества.

На протяжении столетий и тысячелетий существования антагонистических обществ людьми правили страх и выгода. Добиться коренного перелома в сознании людей посредством простого изъятия собственности у богатых и лишения их возможности эксплуатировать наемный труд абсолютно невозможно. Само общества и каждый его член должны подняться на совершенно новую ступень. Во-первых, общество должно достичь изобилия товаров и услуг, которые перестают быть проблемой как для самого малоквалифицированного труженика, так и для инвалида, для неработающего старика или ребенка. Это значит, что производительные силы должны не только превзойти нищенский уровень Китая, но и уровень самых высокоразвитых промышленных держав мира. Китаю, чтобы достигнуть такого уровня, нужны десятилетия, а, быть может, даже столетие, если учесть прирост населения этой страны, который пока еще постоянно опережает прирост производства товаров и услуг.