Чтение онлайн

— Очень хочется целоваться, -— сказал Иван Петрович виновато.

— Мало ли чего мне захочется, — сказала де­вушка. — Надо взять себя в руки.

«Так она уже проникнута своим необычным поступком '— знакомством на улице, — думал Иван Петрович, — и так сознает в себе эту нео­бычность, так гордится, что уже не хватает ее продолжать эту линию такими же искренними по­ступками, как и первый.»

«Игра, — сказал он себе со вздохом. — Всем им нужно от нас, чтобы мы не говорили им прямо, чтобы мы подчинялись бы правилам этой игры. А я не хочу. Я хочу быть искренним! Как же тогда?»

Иван Петрович знал, но не хотел себе в этом признаться: просто нужно, чтобы в нем была такая игра, которая обнимала бы ее игру, да и все — как и бывает у всех молодых мужчин. Но у него эта игра прекратилась.

— Вот я и пришла. До свиданья, — сказала девушка, когда они еще раз повернули.

— Уже? — воскликнул Иван Петрович. — Ну, хорошо, хорошо, я вас еще провожу!

— А я уже дома. Дальше меня провожать не надо. Дальше меня никогда не провожают: я не разрешаю.

— Да нет, мне же нужно записать телефон? — сказал Иван Петрович, хитря, как и полагалось по этой игре, но с досадой.

— Здесь неудобно, зай­демте в подъезд.

— Ну, записывайте, — сказала девушка, за­ходя.

— А вы на каком этаже? — спросил Иван Петрович, как и полагалось спросить в этом слу­чае.

— А зачем вам знать? — сказала девушка (и это полагалось)

— Так. Интересно, — сказал Иван Петрович, понемногу подымаясь с этажа на этаж. Девушка между тем поднималась за ним.

На третьем этаже Иван Петрович взял ее за руку и потянул к себе.

— За кого вы меня принимаете? — быстро сказала девушка, будто только и ожидала, чтобы он потянул.

— Да нет, да я что? да я ничего, — сказал Иван Петрович, обнимая ее за плечо.

— Не трогайте меня, я никому не разрешаю трогать!

— Ну, конечно, конечно, я верю, ясно, нико­му... но я же ничего? я не трогаю.

— Мы еще с вами три часа как знакомы. Ну хотя бы три дня, — а три часа это мало.

— Но это же условность! — закричал Иван Петрович. — Так условились люди, то есть так договорились, а мы же можем условиться по-дру­гому.

– — Нет, — сказала девушка. — Мы не будем по-другому.

— Почему?
– — сказал Иван Петрович в отча­янии и схватил ее руки. — Конечно, я ждал, что вы скажете что-то такое. Но давайте попробуем?

А? Попробуем со мной? Я уверен, что после у нас и начнется. Пусть их, все... как хотят, а мы по- другому...

— Нет! — сказала она и отняла свои руки обратно. — Ничего у нас не начнется. Не троньте! Вы, конечно, симпатичный, но что вы говорите? За кого вы меня принимаете? Я не такая!

— Нет, нет, — сказал с волнением Иван Пет­рович, — конечно, не такая... ну, я не буду гово­рить... я ни за кого... вот... сейчас...

Он осторожно расстегнул у нее на пальто две верхние пуговицы. Она схватила его за пальцы и другой рукой застегнулась. Но Иван Петрович за­метил: она застегнулась на одну только пуговицу, на вторую. Тогда он враз расстегнул все четыре, девушка оттолкнула Ивана Петровича, но застег­нула опять только две.

Он вылущил по одной из петель эти две по­следние пуговицы и остался один на один с гла­деньким, открытым фиолетовым платьем, но тут же наткнулся на жесткий, выставленный вперед, ему под ребро, край ладони.

— Нет! — сказал Иван Петрович убежденно.— Нет. Не надо.

— Вот и я говорю, что не надо, — ответила девушка.

— Нет же... нет, нет... право, не надо! — ска­зал Иван Петрович еще убежденней. — Со мной так не надо, правда же не надо, правда!

— А почему я должна уступать как по-ваше­му? Я ведь тоже сказала не надо. Вот вы мне и уступите!

— Я... да, я уступлю... я вообще... — говорил Иван Петрович, запуская ладони все дальше меж­ду ней и пальто, отделяя ее от пальто.

— Я не такой... то есть я такой... не в этом смысле... но со мной это можно... со мной только так...

— Зачем же вы это! — крикнул вдруг он с обидой, почувствовав, что рука ощутимо толкает его под ребро.

Девушка удивилась и пока что толкать пере­стала.

Он, наконец, обхватил под пальто ее руками, изогнул к себе — и она изогнулась, вся пришлась вдоль него, и вот уже жесткая, упертая рука по­слабела, подалась и вдруг провалилась вниз меж­ду ними.

Иван Петрович зашелся от нежности и до­верия.

Так они стояли у окошка, прижавшись, вер­нее, девушка позволила ему к ней прижаться; не­много дольше, чем нужно, был он уже в этом сос­тоянии нежности, и девушка опять удивилась, по­тому что приготовилась к продолжению боя. Когда наконец он пустил свои ладони гладить везде, где бы им захотелось, девушкины руки крепко их хватали, как жандармы, на окраинах платья — хотя и не прежде — и тут же опять отсылали их к центру, то есть к середине платья, на талию.

Долго продолжался этот бой, с постепенными уступками и отвоеваниями, Иван Петрович всего не упомнил, он был только уверен в своей правоте, он честно знал: это так все и нужно — все, что он делал, и даже досада одолевала не очень, потому что девушка постепенно сдавалась. И каждый раз, когда рука добиралась до теплой, живой кожи те­ла, Иван Петрович от волнения вздрагивал, словно добирался до голой, живой, человеческой сущно­сти этой девушки, уже не закрытой от него в скорлупу.

Вдруг по лестнице, снизу, кто-то стал подни­маться, девушка выскочила из его ладоней, быстро застегнула пальто и отвернулась к окну.

Иван Петрович почувствовал настоящее горе.

По лестнице поднималась старуха с батоном, поднималась медленно, с одышкой, отдыхала, опершись на колено рукой. Ее голова постепенно вращалась вокруг проема, добираясь до них. Иван Петрович тоже стал смотреть в окно. Так они сто­яли молча, он и девушка, и глядели в окно, будто там было что-нибудь интересное. Две мухи полза­ли по стеклу с двух сторон, одна по другой, и сог­ласно сворачивали в сторону, ни на шаг не рас­ставаясь, как подруги.

Пройдя их площадку, старуха часто останав­ливалась, глядела на них из-под мышки, ждала. Долго возилась с ключами на шестом этаже, нако­нец, захлопнула дверь и затихла.

Иван Петрович сразу же кинулся к девушке. Надо было опять начинать все сначала.

— Нет, — заговорила девушка. — Хватит, не надо!.. На сегодня хватит... здесь нельзя.

— А где? — спросил Иван Петрович с выдо­хом, принимаясь опять за пальто.

— Нигде, — отвечала она, но не очень твер­до. — На сегодня хватит.