Чтение онлайн

Конфликты между прессой и читателями, между редакцией и общественными и государственными структурами возникают, как ни странно, не только в нашей стране. Странным является другое. Эти взаимные претензии, оказывается, можно решать. И не силовым путем – закрытием редакции, сменой его руководства, прекращением печатания в типографии, отключением электроэнергии, задержкой или снижением дотации, пожарами на складах, угрозами и даже покушениями, снятием с эфира сразу свыше пятидесяти любимых рубрик, даже с участием солженицына, которого об этом не удосуживаются предупредить хотя бы по телефону, судебными преследованиями за клевету. Оказывается, все это можно решать совершенно мирным путем. А точнее, путем создания органов саморегулирования, введения в штат должности «домашнего критика», признания общественных советов. Подобные буферные структуры создаются в США, Англии, Австралии. их опыт достоин внимания.

Поскольку в США гарантией автономии прессы является Первая поправка к Конституции, которая запрещает какие-либо поправки к Первой статье, провозглашающей свободу слова, там не приняты какие-либо комиссии по делам прессы. Профессиональные кодексы чести, принимаемые журналистскими организациями, по существу, не имеют юридической силы и являются лишь выражением идеалов и устремлений. Отдельные СМИ могут принимать более детальные кодексы поведения, но они тоже не имеют силы закона. Вся эта практика, законы и законоположения собраны в солидном сборнике «Законы и практика средств массовой информации в Европе, Америке и Австралии» (Москва. Фонд защиты гласности. 1996). В ней проанализировано положение с журналистикой в одиннадцати демократиях мира.

В связи с гибелью принцессы Дианы и тем, какое освещение это получило в прессе, раздались, к примеру, голоса, которые призывали издать законоположения, призванные ограничить права прессы в ее желании вторгаться в личную жизнь людей. Казалось бы, законные требования. Но они сходны с пожеланиями внести поправку к закону о свободе слова. На журналистской конференции 1997 года в России поведали, что целые тома ограничений заготовлены не только в таких серьезных образованиях, как военные и военизированные министерства, но и в женских, экологических, санитарных учреждениях. Они только и ждут момента, чтобы выбросить все эти запреты в практику СМИ. Из самых серьезных и веских побуждений запрещено, может быть, как и прежде, все. нельзя будет рассказывать о том, что полигоны сеют смерть, что проведено атомное испытание по приказу Жукова над советскими войсками, разбитыми на группы А и Б в южном Приуралье что нечаянно смяты стыковочные узлы на космическом корабле, что женщины стали рожать меньше, что в нашем обществе есть факты суицида, что Караганда стала центром по количеству зараженных СПИДом. И снова настанут прекрасные времена, когда о достижениях в космосе будет знать только кучка людей, когда даже родственникам не будет сказано, что их отец погиб из-за аварии на атомной подводной лодке, что целая армия генерала Власова не только сдалась под Ленинградом, но и стала служить немцам. Точки зрения на открытость и закрытость общества готовы схлестнуться даже по поводу этих фактов. Хотя только читатель может поставить окончательную точку в этом процессе: не нравится назойливость журналистов – не читай, не покупай газету, не смотри телевизионную передачу. Хочется знать все – что ж, он не глупее того чиновника, что имеет доступ ко всему. Как-нибудь разберется, что и как трактовать. Были бы факты.

Все это так. Но даже в США в последнее время появилась тенденция использовать зарубежные методы контроля за качеством информации. Многие крупные газеты вводят в плат должность «домашнего критика», или так называемого ОМБУДСМЕНА, и время от времени публикуют его выводы. Многие влиятельные газеты также открыли рубрику, в которой публикуют мнения внештатных авторов. Исправления и опровержения даются ныне более часто. Большинство газет публикуют письма главному редактору. Пресса в этом случае оказалась в плену своих же требований о свободе слова. Она ратует как за свободу, так и за ее ограничения, если этого хотят читатели. второй процесс получил название – борьба за качество информации.

Подобное двойственное положение прессы и ее органов наблюдается и в Англии. Там в 1953 году был создан Совет по делам прессы. Для чего? Для того, чтобы установить запретительный характер законодательного контроля за прессой. Это был добровольный орган, состоящий из представителей СМИ и играющий двойную и, по мнению некоторых наблюдателей, противоречивую роль, одновременно защищая свободу слова и рассматривая жалобы общественности.

Новая комиссия по рассмотрению жалоб, связанных с прессой, была создана в 1991 году. Эта комиссия не обладает полномочиями по защите свободы прессы, а имеет целью защиту общества. Новый Процессуальный кодекс установил стандарты правдивости, зашиты частной жизни и источников информации. Комиссия, основанная прессой, состоит из шести членов не журналистов и девяти представителей прессы. Арбитраж проводится по письменному представлению. существовала надежда, что появление нового всестороннего Процессуального кодекса приведет к более справедливым разбирательствам.

Однако новая комиссия унаследовала многие недостатки прежнего Совета по делам прессы. Она не имеет полномочий, чтобы проводить в жизнь свои решения или даже обеспечить их огласку.

Процессуальный кодекс в Англии сам по себе содержит определенные неясности, которые редакторы скандальных газет используют, чтобы оправдать вторжение в частную жизнь.

Комиссия не расследует случай нарушения Кодекса по собственной инициативе, а ждет поступления жалобы.

Средства массовой информации были вынуждены добровольно признать комиссию по рассмотрению жалоб, связанных с прессой, из-за угрозы введения законодательных актов, регулирующих их взаимоотношения.

Доклад Дэвида Калкутта 1990 года по поводу вторжения прессы в частную жизнь предлагал создать общественный законодательно закрепленный трибунал с полномочиями приводить к присяге лиц, дающих показания, предписывать публичные извинения и исправления и обязывать СМИ компенсировать нанесенный ущерб. как ни странно, практика нашего СМИ близка к этим предполагаемым требованиям предполагаемых трибуналов, которые предполагали создать только в Англии. Публичные извинения у нас обязательны. Ущерб порой исчисляется миллионами. Миллионами, которых в редакции никогда не бывает. Между тем доклад предусматривал даже предоставление трибунату полномочий налагать запреты в тех случаях, когда нарушения Кодекса доказаны. Доклад еще и отвергал рекомендации принять за основу нормы и принципы гражданского права относительно выплат компенсации ущерба в случае неоправданного вторжения в частную жизнь.

Доклад был отвергнут, комиссия распалась, а четкие позиции при создании правовых норм о защите от вторжения в личную жизнь до сих пор в Англии отсутствуют. При этом остается открытым вопрос о том, как защищать граждан, не посягая при этом на права прессы.

Правда после доклада Калкутта, который предпочитает, очевидно, читать своды законов, но не газеты, большинство общенациональных газет и в Англии ввели штатную должность омбудсмена – лица, занимающегося жалобами читателей. Факты, однако, свидетельствуют, что омбудсмены обладают весьма ограниченным влиянием. В Казахстане солидные редакции могут себе позволить нечто подобное, но в образе штатного юриста. Его задача, правда, не столько защищать читателей, сколько газету. И не столько на страницах газеты, сколько в судах.

И все же восемь из одиннадцати демократий мира имеют систему добровольного саморегулирования прессы.

Шесть из восьми Европейских стран (Австрия, Германия, Нидерланды, Норвегия. Швейцария, Великобритания) и Австралия имеют Советы по делам печати. В Канаде нет такого органа, но в пяти провинциях имеются свои собственные советы.

Каждый из национальных советов наделен полномочиями заслушивать и принимать решения по индивидуальным жалобам в отношении прессы. Однако почти каждый такой совет наделен и второй функцией – функцией зашиты прессы. Некоторые поддерживают свободу печати, участвуя в парламентских заседаниях и предоставляя информацию правительствам (Австралия и Австрия).

В дополнении к Совету по делам печати в Швеции действуют пресс-омбудсмены. в Австралии те же функции выполняет Исполнительный секретарь совета по делам печати. И пресс-омбудсмен, и секретарь Совета пытались быть посредниками в горах прежде, чем они будут представлены на рассмотрение совета.

Национальные Советы по делам печати и институты омбудсменов были созданы совместно издателями, журналистами и другими организациями прессы в ответ на рост просьб общественности о законодательном регулировании споров с участием журналистов.

Все советы по делам печати функционируют входящими в них союзами прессы. Шведский совет по делам печати пополняет свой бюджет, штрафуя газеты, исходя примерно из 4000 долларов за нарушение. Подобные штрафы недоступны, конечно, для наших казахстанских газет. Но то, что штрафы идут не в пользу жалующихся, охлаждает их пыл и рвение.

В США, где практика деятельности судов имеет прецеденты решений в пользу газет во многих трудных и труднейших случаях, редакции все равно жалуются. суды отвлекают много времени у газет. Пресс-омбудсмены и советы по делам печати, как правило, не доводят решение вопроса до суда. Они стремятся найти компромиссные решения. В них заседают сами журналисты, которые в состоянии отстоять свои права и разъяснять ситуацию. В то же время пресс- омбудсмены стоят на страже защиты читателей. И тем самым не отталкивают их, а превращают в новых своих сторонников.