Чтение онлайн

Следует отметить, что многие проблемы, связанные с перечисленными структурами, возникают во внутриутробном периоде. В соответствии с нашим методом, двигаясь от поздних структур к ранним, мы отмечаем, что с проблемами, сформировавшимися в период внутриутробного развития, следует работать в последнюю очередь, стараясь не касаться их при воспроизведении рождения. На практике, однако, довольно трудно бывает отличить одну от другой все эти различные проблемы.

При рассмотрении отношений между повторным рождением и переносом на первый план выдвигается важный вопрос: как мы, собственно, трактуем данное понятие. Необходимо отметить, что мы различаем две основные позиции, которые терапевт занимает по отношению к переносу. При первой из них терапевт удерживает четкую границу между собой и клиентом, так что потребность последнего в переносе может подвергаться некоторой фрустрации (“аналитическая” позиция). За второй закрепилось название “родительской”. В этой позиции терапевт активно вовлечен в потребности клиента и берет на себя задачу его обеспечения позитивными родительскими посланиями.

Как уже понятно, позиция родительского переноса используется при работе с клиентами, которые не обладают достаточными ресурсами для активации себя с целью удовлетворения насущных своих потребностей. Главное правило терапевта: клиент нуждается в родительских отношениях, если в ранний период его развития импульсы были блокированы, и поэтому стереотипной ответной реакцией стало отчаяние (уход). Второе правило: чем раньше по времени сформировалась проблема, тем больше клиент склонен проявлять потребность в родительских отношениях.

На практике мы зачастую перемещаемся между двумя указанными позициями, обе из которых, хотя и в разной мере, одновременно являются как конфронтирующими и ограничивающими, так и поддерживающими и заботящимися. Однако при проведении повторного рождения почти всегда используются отношения родительского трансфера. Мы активно исполняем роль матери или отца по отношению к клиенту в течение всего времени работы, рассматриваем родительскую позицию в переносе как важное условие формирования нового импринта и овладения пациентом новыми ресурсами. Родительская позиция, кроме того, означает, что терапевт берет на себя ответственность за психологическую и физическую безопасность клиента во время его регрессивного состояния.

Повторное рождение само по себе - достаточно фрустрирующий процесс, требующий и от клиента, и от терапевта физических и эмоциональных усилий. Как тот, так и другой должны быть готовы к состоянию интимности и близкой связи, неизбежно возникающему в условиях сокровенной процедуры повторного рождения. Вряд ли было бы оправданным - неожиданно перескакивать от доминирующей позиции, характерной для аналитической работы трансфера, к позиции родителя, удовлетворяющего потребность клиента в защите, заботе, прикосновении и пр. Главные трудности в отношениях переноса и контр-переноса следует прояснить до погружения в процесс повторного рождения. Может случиться, что некоторым терапевтам удобнее работать с уже подготовленными клиентами, не принимая участия самому в фазах подготовки и последействия. Это не будет большой ошибкой. Действительная, с трудом поправимая ошибка возникает, когда мы пытаемся дать человеку то, чего не готовы дать: такая ситуация может стать причиной ретравматизации, так как клиент безусловно почувствует искусственность наших усилий.

Очерченные выше проблемы характера сохраняют свою силу применительно не только к клиенту, но и к терапевту. Если сам терапевт несет в себе проблемы, связанные с ранней потребностью в зависимости, весьма реален шанс, что он будет амбивалентен, удовлетворяя аналогичные потребности своих клиентов. Вот некоторые специфические проблемы, с которыми сталкиваются сами терапевты в процессе проведения повторного рождения.

Терапевт может переживать трудные минуты, ожидая начала спонтанных родовых движений со стороны клиента или желая, чтобы он “вышел” как можно быстрее. Часто рядом с клиентом нужно побыть полчаса или сорок пять минут, прежде чем у него начнутся спонтанные движения рефлексов рождения.

Терапевт должен вкладывать слишком много эмоций в процесс повторного рождения вместо того, чтобы четко фиксировать изменение моторных паттернов. Разумеется, воспроизведение рождения не может не вызывать массы эмоций по отношению к клиенту и, безусловно, чувства важны, но, тем не менее, терапевт прежде всего обязан тщательно отслеживать динамику моторных процессов.

Терапевт может даже слишком интенсивно “сливаться” с пациентом, особенно в фазе принятия. Он как бы лишается собственных границ и посылает клиенту чересчур много энергии, или стремится как родитель заботиться о нем, исходя в большей степени из собственных представлений о потребностях своего подопечного, вместо того чтобы чувствовать актуальное состояние клиента. Терапевту следует удерживать свои энергетические границы в пределах собственной кожи, когда он держит клиента, вместо того, чтобы “обволакивать” его энергией заботы.

Главное правило, соблюдение которого позволяет точно дозировать сопутствующие родительской позиции чувства: помнить то специфическое, что вы знаете об этом клиенте, и то специфическое, чего не достает ему с момента рождения. Направляйте ваши родительские послания точно к этим специфическим потребностям. Вот примеры таких позитивных родительских посланий:

“Я вижу, ты сильный мальчик/девочка. Приятно видеть, как ты используешь всю свою силу”.

“Ты как раз такой, как мы хотели”.

“Мы любим тебя за то, какой ты, а не за то, что ты делаешь”.

“Посмотри, какие у тебя пальчики на руках и ногах, какие волосы, все на месте, у тебя все в порядке”.

Мы определяем шок как любое жизненное переживание, которое активирует шоковый рефлекс в теле. Сюда входят физическое и сексуальное насилие, операции, несчастные случаи, заболевания, неожиданные утраты и пр. Шоковые переживания по своей природе изначально включают активность нижних стволовых структур головного мозга и очень часто остаются неосознанными.

Именно при рождении происходит первый массированный выброс адреналина в кровь. Это необходимо для мобилизации всех сил младенца, необходимых для проталкивания себя по родовым путям. Будучи вполне нормальным и здоровым явлением, оно не перестает быть своего рода шоком. Если прибавить к этому дополнительные травмы, причиной которых могут быть всевозможные осложнения или медицинское вмешательство, то в результате получается мощный моторико-химический импринт (запечатлевание).

Шоковые состояния имеют тенденцию “сцепляться” друг с другом, поэтому в процессе терапии, когда вы работаете с одним шоком, могут всплыть и другие шоковые реакции. Иногда подобное сцепление основано на общности испытаний, результатом которых явилось шоковое состояние; например, сцепленными оказываются все операции или все сексуальные оскорбления. Подобное явление мы называем “цепными шоками”. Поскольку рождение физиологически связано с шоком, то при возникновении любых других, сопровождающихся шоком, жизненных проблем может активироваться память о рождении. Например, один из пациентов перенес астматический приступ. Это переживание вызвало воспоминание о предыдущем приступе астмы, а затем - о рождении.

Как мы уже частично отмечали, поздние шоковые проблемы в идеале должны быть проработаны до проведения процесса повторного рождения. Например, для клиента, перенесшего сексуальное насилие, не просто будет отделить ситуацию повторного рождения от ситуации насилия. Такое сцепление зачастую затрудняет разрешение проблем, как насилия, так и рождения. Выход мы видим в том, чтобы на ранних этапах терапии попытаться раскрыть историю пережитого клиентом шока. Заметим, что это не простая задача, поскольку шок обычно не осознается и о наличии шоков никому не известно до тех пор, пока они сами в весьма драматических формах не заявят о себе.