Чтение онлайн

— Папа, я… — Она заикалась и смеялась. — Это настолько неожиданно, что верится с трудом… с голубых небес… зачем… спасибо. Может, мне лучше было бы получить это в письме…

— Не волнуйся. Это то, что ты заслужила, и ничего более. Мама сказала, шесть-семь недель перед началом занятий в колледже. Ты могла бы совершить чудесное путешествие, и еще…

— Что еще?! — Она пристально посмотрела на отца, но он не отводил взгляда от весел. — Вы же не собирались в поездку этим летом.

— Дорогая! Время для поездки выбирается тогда, когда выпадает случай.

— Но я же работаю, отец, у меня здесь работа. Я полагала, что вы имели в виду следующую весну, когда я закончу колледж.

— По словам твоей матери, Грич не платит тебе.

— Да, ты прав… Но мне нравится здесь. Прямо вот так, сорваться и пуститься в путешествие, сейчас, когда я… однако это безумная идея.

— Понимаешь, мы с мамой все обговорили, и таким образом возникла мысль о поездке, тем более что ты сама упомянула об этом… — его голос утих.

После недолгого молчания Марджори холодно спросила:

— Что, мать не могла сказать мне об этом сама? Почему она поручила это сделать тебе? — Он посмотрел на нее из-под седеющих бровей. Под глазами у него были большие темные круги.

— Какая разница, кто это сделает?

— Она, должно быть, действительно ненавидит Ноэля, если хочет расстаться с семьюстами долларами.

— Марджори! Пожалуйста, не думай, что мы пытаемся…

— В чем же дело? Отец, Ноэль — сын судьи Эйрманна, не так ли? «Как же высоко она хочет взлететь!» Так ты думаешь? Я просто прыгать должна от радости? Не хочу этим сказать, что отношения между нами ничего не значат для нас, но…

— Я думаю, что он очень умный и приятный юноша; так же считает мать.

— О, папа, скажи мне наконец, пожалуйста, о чем идет разговор? Если не ты, то мать это сделает рано или поздно со своей дипломатией парового молота. Что она имеет против него? Имя Ноэль? Ему оно также не нравится. Возможно, вскоре он избавится от него.

— Мать вспомнила некоторые вещи, Мардж. Мне трудно объяснить, дорогая…

— Продолжай же!

— То, что Белла Клайн рассказала ей, услышанное от Зигельманов. Я ничего не имею против этого человека, но если все это правда, а я в этом уверен… то он тебе не пара. Он, понимаешь, ковбойского типа парень, путавшийся с Бог знает сколькими девчонками и даже замужними женщинами. Я не хочу сказать, что он плохой, но он какой-то ленивый. Со всеми его способностями и талантами он не сделал ничего. Он спит целыми днями и пишет песенки только тогда, когда его заставляет голод. Он даже не общается со своим отцом. Говорят, что он атеист.

— Он не атеист. Он верит в Бога. Он сам так сказал мне.

— Марджори, я полагаю, ты не собираешься сказать мне, что религиозный человек мог бы вести такой образ жизни?

— Я не говорила, что он религиозный в твоих понятиях, у него есть свои. Какое ты имеешь право быть нетерпимым к его убеждениям? Неужели его надо считать дьяволом, уголовником или кровавым убийцей только из-за того, что он не верит, что будет поражен молнией, вкусив сандвич с ветчиной? Даже вы себе в этом иногда не отказываете. Смотрите, как бы и вас не покарал за это Бог. Может быть, вера Ноэля чище вашей. Хотя вряд ли вы это допускаете, не так ли?

Тяжело дыша, отец продолжал грести. Насупив брови, он посмотрел на нее и спросил:

— Он тебя любит?

— Да.

— Он так сказал?

— Да.

— Вы собираетесь пожениться?

— Нет.

— Как это — нет?

— Конечно, не собираемся. Влюбленные необязательно должны жениться.

— Не должны? Что же тогда они делают?

— Они наслаждаются общением, используя каждую минуту отведенного им времени.

— Понятно! Значит, они наслаждаются.

— Ты прав. Мне никогда не было так хорошо, как с Ноэлем.

— Я верю тебе, — вздохнув, отец снова налег на весла, направляя лодку к берегу. — Пора возвращаться, — сказал он.

Отрешенная и ожесточенная, она сидела на жесткой скамейке, прикуривая очередную сигарету. Отец, опустив голову так, что сомбреро скрывало его лицо, продолжал грести к берегу. В конце концов головной убор сполз набок и упал в мутную воду, но он даже не заметил потери. Сквозь волнистые седые волосы проглядывала розовая кожа макушки. Марджори подхватила сомбреро и стряхнула с него мутные капли воды.

— Пап, твоя шляпа.

Он бросил весла, при этом они выскочили из уключин и с грохотом увлеклись потоком воды, пока кожаные ремни рукояток не задержали их. Прикрыв ладонью лицо, он подался вперед, пригнувшись на одно колено.

— Пап?! — Он плакал. Слезы сбегали между пальцами, беззвучно капали в лужицу воды у его ног.

— Ради Бога, папа, не плачь. Для этого нет никаких причин. Я клянусь! — При этом у нее перехватило дыхание и стали вырываться сухие всхлипы, похожие на смех. — Не надо, папочка, вокруг нас люди на лодках. Они же все видят! — Она собрала всю волю, чтобы не заплакать самой. — Не стоит, со мной ничего не случилось.

— Извини. Все в порядке. Подай, пожалуйста, шляпу. — Он надел сомбреро, сдвинув его на затылок, и утер рукой лицо. — Все в порядке.

Отец вытянул из воды весла и уложил их себе на колени. Когда он вновь поднял на нее глаза, лицо у него уже было сухое и бледное.

— Так ты говоришь, ничего не случилось?

— Да нет же, ничего.

Он глубоко вздохнул:

— Конечно, ничего, кроме одной вещи, — и снова налег на весла.

— Ты, наверное, думаешь обо мне что-то плохое, я так понимаю?

Он посмотрел на нее со страданием на лице. Марджори продолжала:

— Если мы откровенны друг перед другом, давай во всем разберемся. Это будет лучше. Вы с мамой буквально напичкали меня своими предубеждениями, а я их принимала за добрый совет. Ноэль слишком прекрасный и порядочный человек, чтобы заставить меня что-то делать против моей воли. Мы с ним прекрасно проводим время. У нас не возникает проблем.

— Наши предубеждения! — промолвил отец и покачал головой. — Сколько времени ты его знаешь? Месяц?

— Мы познакомились год назад, но постоянно встречаемся месяц.

— Марджори! Я понимаю, мне надо было уделять тебе больше внимания. Наверное, я пренебрегал этим. Все дела, дела, а время проходит.

— Я ни на что не жалуюсь, папа, все было чудесно.

— Я постоянно спрашивал у матери: все ли в порядке с Марджори? Я умолял ее помягче относиться к тебе, больше беседовать, а не настаивать всякий раз на своем. Я объяснял ей, что девочку надо направлять, а не толкать, толкать и толкать постоянно. Она понимает это, но ничего не может с собой поделать. Мать говорит, что ты упрямая и доводишь ее до истерики. И это правда, я сам был этому свидетель. А ведь девочке нужна мать. Она должна быть более терпимой. Вернее, ты и мать. Ты более образованна, но зато она имеет жизненный опыт, поэтому прислушивайся к ней, даже если кое в чем не согласна.