Маргарита Ангулемская и ее время
Шрифт:
Только в XIX веке узнали имя архитектора, создавшего этот удивительный памятник и забытого потомками; это Пьер Нёвё (Neuveu). Он не нашел в короле достаточно тонкого ценителя своего оригинального таланта: Франциск, увлеченный в это время Италией и всем, исходившим из нее, не покровительствовал национальному искусству. Его внимание было целиком обращено на Фонтенбло, который в начале 1530-х годов сделался обителью целой колонии итальянских мастеров. Фонтенбло начал перестраивать в 1528 году Себастьано Серлио. В 1532 году там работал Россо, в 1541-м – Приматиччио. Там же находились постоянно Никколо дель Аббате, Паоло Понче Требати, Виньоле, Палладио и Бенвенуто Челлини.
Замок Фонтенбло
В подражание королю, а отчасти и по собственному почину многие стали перестраивать свои старые феодальные замки на новый лад, украшать их внутри и снаружи, собирать картины, утварь и статуи. Даже соборы и церкви не удержали прежнего стиля. Языческие тенденции возродившегося мира классической древности проникли под высокие своды готических церквей: нимфы и сатиры, украшенные венками и цветами, стали поддерживать кафедры проповедников Евангелия; легкие арабески и причудливые гирлянды побежали вдоль по карнизам, обвились вокруг колонн, теряясь в прохладном полумраке таинственных и глубоких сводов. Так Возрождение побеждало Средние века: они умирали и уходили в глубь времен.
Люди Возрождения, люди XV–XVI веков, поклонялись красоте почти так же, как греки и римляне. А. Мартен уточняет:
Искусство, спустившись с небесных высот XIII века, овладевало всеми мелочами жизни и облагораживало их: элегантный и грациозный костюм, оригинальная и изящная мебель, великолепно отделанное оружие – все гармонировало между собой. Всякий ремесленник становился художником.
Любовь Франциска к произведениям искусства целиком разделялась его сестрой. Вместе с ним Маргарита охотно посещала мастерские художников и впоследствии, сделавшись королевой Наваррской, предприняла в своих резиденциях (в По и Нераке) целый ряд работ, для которых выписывала архитекторов и художников. Она обладала тонким художественным чутьем и замечательным образованием. Брантом [31] подчеркивает:
31
Одно из произведений (весьма известных) Брантома – «Жизнеописания галантных дам» (Vies des dames galantes). И его бабушка, и мать Анна де Вивонн, жена барона де Бурдей, были придворными дамами королевы Маргариты Наваррской (баронесса Анна, кстати, является одной из рассказчиц в «Гептамероне» – под именем Ennasuite или, в некоторых рукописях, Emarsuite), поэтому неудивительно, что он знал многое о «галантных дамах». Детство Брантома прошло при дворе Маргариты, а позже он ухаживал за фрейлинами королевы Екатерины Медичи.
Она имела высокое положение при дворе и обычно беседовала с людьми наиболее учеными в королевстве брата, а они уважали ее так, что называли своим Меценатом. [32]
Будучи герцогиней Алансонской и проводя большую часть времени при дворе своего брата, где она играла одну из первых ролей, Маргарита не могла не поддерживать и не развивать в короле тех черт и качеств характера, которые делали его для всех чрезвычайно привлекательным и заставляли прощать ему то, что всякому другому поставили бы в упрек. Ее называли «добрым гением» Франциска, и это не преувеличение. Все те деяния короля, которые принесли ему славу, задумывались и совершались с участием его сестры.
32
Меценат (Maecenas) – римский всадник из знатного этрусского рода Лукумонов, близкий друг Августа, покровитель Вергилия, Горация и других поэтов; умер в 8 году до н. э.
Ее ровный и мягкий характер, бескорыстная преданность королю, отсутствие каких бы то ни было мелочных и низких побуждений, удивительно светлый и проницательный ум, о котором знали и говорили не только во Франции, – это давало ей большую власть над братом, безусловно верившим ей. Она одна умела гасить вспышки раздражения, нередко у него случавшиеся, могла укрощать его растущий деспотизм, всегда и неизменно являлась перед ним заступницей всех несправедливо преследуемых, гонимых. Под ее диктовку Франциск не раз писал приказ о помиловании и даровании свободы, вместо того чтобы подписаться под смертным приговором. Маргарита являлась его поддержкой и советником не только в культурных начинаниях, интересовалась не только науками и искусствами: она принимала деятельное и непосредственное участие в государственных заботах своего брата.
Вот что пишет о Маргарите один из венецианских послов:
У Его Величества есть еще тайный совет… в котором участвует королева Маргарита, сестра короля; поэтому она должна всегда находиться при нем [Франциске], как бы это ни было для нее лично неудобно… я думаю, что она не только умнейшая среди всех женщин Франции, но и среди всех мужчин. Не буду о ней распространяться более в уверенности, что Ваши светлости [обращение к сенату] уже много о ней наслышаны. Смею, однако, Вас уверить, что относительно интересов и дел государственных никогда не услышишь более правильных суждений, чем ее.
Брантом рассказывает:
Она так хорошо говорила, что все посланники приходили в изумление. Она очень помогала королю, своему брату. Послы всегда шли к ней по исполнении своего главного поручения, и очень часто, когда у короля были серьезные дела, он возлагал их на Маргариту, ожидая ее мнения и окончательного решения.
Нам придется еще говорить о тех дипломатических задачах, которые Маргарите предстояло разрешить после несчастной Павийской битвы, а то участие, которое она принимала, по мере сил и возможности, в политических и военных предприятиях своего брата, достаточно ярко выразилось в многочисленных ее письмах – как к королю, так и к маршалу Монморанси. [33]
33
См. сноску на с. 108.
А пока заглянем в залы королевского дворца. Здесь рядом с принцами крови, с гордыми титулованными феодалами, с прелатами и царедворцами мы видим дипломатов, съехавшихся со всех концов Европы, а также итальянских художников, французских артистов, поэтов и ученых, которые хотя и не могут похвастаться ни славными предками, ни богатыми родственниками, но перед их талантом почтительно склоняется сам король и его знатное окружение.
Одним из выдающихся поэтов XVI века является Клеман Маро. Он родился в Кагоре, в южном французском городке, в 1496 году. В 10 лет Клеман попал ко двору Людовика XII, у которого служил его отец, Жан Маро, [34] тоже поэт. Он-то вместе с двумя своими друзьями, Лемером и Кретеном, [35] внушил мальчику страсть к чтению поэтических произведений и желание самому попытать свои силы на литературном поприще. Позднее Клеман поступил в университет, но особенным прилежанием к сухой и скучной схоластической науке не отличался, а учился понемногу, «чему-нибудь и как-нибудь», проводя гораздо больше времени в разных похождениях и увеселениях со своими товарищами.
34
Жан Маро (Marot) (около 1450–1526); Клеман Маро (1496–1544).
35
Жан Лемер де Бельж (Lemaire de Belges) (1472–1515) – хроникер, писатель, поэт бельгийского происхождения, писал на французском языке; Гийом Кретен (Cr'etin) (1460–1525) – французский хроникер, писатель, поэт
Гийом Кретен вручает Франциску I свою книгу
Его несомненный ум и поэтический талант вместе с любовью к литературе, придворное воспитание, наложившее на его поведение отпечаток светскости, а также веселый и добродушный нрав – все это делало из него милого собеседника и приятного участника того кружка, который собирался у королевской сестры.
Многие исследователи отмечали, что Клеман Маро был истинным французом. К примеру, Д. Низар (Nisard) пишет о нем:
Трудно себе представить что-нибудь более национальное, как та галантность, в которую он облекает свои любовные стихотворения. Великие страсти – будут ли они романтичны и мечтательны, как на севере, или бешены и чувственны, как на юге, – довольно редки между французами; галантность, то есть рассудочная страсть с небольшой дозой любви – вот любовь большинства.
Остроумие и чувство меры помогли К. Маро создать прекрасные произведения, заставили его выработать язык более выразительный, стих более гибкий, чем все то, что существовало до него. В особенности удавались ему коротенькие вещицы, мадригалы, в которых он безусловно не имел соперников.
Молодой поэт Маро был представлен Маргарите в 1519 году. Вскоре его зачислили к ней на службу со званием камер-юнкера (valet de chambre). Это событие оказалось определяющим в жизни К. Маро, поскольку именно под влиянием Маргариты сформировались в дальнейшем его эстетические вкусы и мировоззрение.
Довольно быстро между Клеманом и Маргаритой установились дружеские отношения, которые со стороны поэта принимали иногда даже оттенок какой-то страстности, что дало повод некоторым исследователям предполагать существование любви там, где ее, в сущности, не было. Несомненно, что К. Маро так же, как и другие лица, близко соприкасавшиеся с Маргаритой, находился вполне под обаянием герцогини. Чтобы лучше представить это, прочитаем фрагмент послания Жака Пелетье [36] к Маргарите:
36
Жак Пелетье (Peletier) (1517–1582) – французский поэт, один из поэтов «Плеяды» (поэтическая школа эпохи Возрождения).