Чтение онлайн

— А что такого-то? — разозлилась Вика. — Кстати, мне показалось, у него под браслетами шрамы.

— Шрамы? — удивилась Даша.

— Ага. Толком не удалось рассмотреть. А ты… Как там тебя? — кинула Сазонова Алине. — Что-нибудь знаешь об этом?

— Меня Алина зовут. И ничего я об этом не знаю. Но у Егора отец в детективном агентстве работает, а они ему иногда помогают. Может, были какие-то неприятности…

— В детективном агентстве? — не поверила Вика. — Никогда бы не подумала!

— И вообще, Степка — отличный парень, только очень уж молчаливый. И я никогда его без этих браслетов не видела. Он всегда в них.

— Интересно… — задумалась Виктория. — Может, пытался вены вскрыть? Вот шрамы и остались.

— Не городи ерунды, — рассердилась Алина.

— А ты-то что так распереживалась?

— Правда, Вика, какая тебе разница? — нахмурила брови Даша.

— Слишком уж он забеспокоился. Расспроси об этом его тупого приятеля при случае.

— С какой стати мне у него спрашивать? — недовольно поинтересовалась Решетникова.

— Ну он же от тебя без ума, значит, не станет ничего скрывать.

— Глупости, — не слишком уверенно сказала Даша.

— Пока мы делали опись, он раза три попросил твой телефон. А ты что, против? Тебе же всегда нравились такие простаки.

— Я сейчас не собираюсь ни с кем встречаться. Как-то мне не до свиданий.

— И это правильно, — подумав, одобрила Вика. — Тем более тут и смотреть-то не на что. Два тупых нищеброда, у них на кафедре, наверное, все такие.

Она специально сказала погромче, чтобы Алина услышала, и довольно расхохоталась, увидев, как Поздеева побагровела от злости.

Глава 18

СКАНДАЛ В ХРАНИЛИЩЕ

Егор и Степан вошли в соседний зал. Это было просторное сумрачное помещение с черными стенами, заставленное высокими металлическими стеллажами. С потолка свисали многочисленные лампы дневного света, компенсирующие отсутствие окон, но горели они через одну, поэтому в помещении все равно царил легкий полумрак. Массивные стеллажи, заставленные картонными и деревянными ящиками всевозможных размеров, образовывали здесь целые лабиринты. В крайнем проходе стояла низенькая металлическая тележка, а на ней — большой продолговатый ящик, сколоченный из грубых досок. На боку алела большая печать с названием музея.

— Гляди-ка! Они и правда уже все приготовили, — отметил Егор, небрежно помахивая гвоздодером.

— Меня одного пугает количество этих ящиков? — Степан осмотрелся по сторонам. — Ты глянь, сколько их тут. Похоже, мы всю практику только этим и будем заниматься.

— Ну хоть в универ не таскаться, — пожал плечами Егор. — К тому же до каникул осталось всего ничего… Во всем нужно видеть светлые стороны.

— Меня всегда поражало, как тебе это удается.

— Что именно?

— Видеть эти самые светлые стороны. Ты же в любой помойке можешь отыскать что-нибудь хорошее. Что бы ни происходило — ты не унываешь.

— Ну, — пожал плечами Егор, — как любит повторять мой папаша, и это тоже пройдет. За любой темной полосой всегда будет светлая.

— Философ, — фыркнул Степан.

Они приблизились к тележке и только взялись за ее ручки, как в коридоре послышались чьи-то громкие голоса. Кто-то яростно ругался, причем голоса быстро приближались. Степан и Егор удивленно переглянулись.

— Заткнись! — злобно рявкнул какой-то мужчина, а затем дверь склада распахнулась от мощного удара, и на пороге возникли двое.

Один грубо втолкнул другого в хранилище и замахнулся для удара. Дверь с грохотом захлопнулась у них за спиной. Практикантов вошедшие не видели, зато ребята мгновенно узнали обоих. Это были Константин Перелозов и Владимир Решетников.

Егор тут же присел на корточки, скрывшись за стоящим на тележке ящиком, и дернул за собой Степана.

— Ты чего? — прошипел тот, упав на колени.

— Прячься, балбесина. От греха подальше, — ответил Кукушкин. — Он и так на тебя зуб точит.

Степан понял, что Егор прав, и промолчал.

— Что за бабские истерики? — крикнул Решетников, схватив Перелозова за грудки. — О тебе уже весь персонал музея шепчется! Что ты вчера тут устроил? Выставил себя посмешищем! Так и дал бы тебе по роже!

— Чтобы я стал таким же красивым, как ты? — злобно расхохотался Константин Аркадьевич.

Решетников осекся и машинально коснулся пальцами пластыря на скуле.

— Я видел эти видеоролики, они повсюду, — выдохнул Перелозов. — И другие учредители их тоже видели. На твоем месте я больше опасался бы их реакции! Все уверены, что твоя дочь вчера напилась и устроила дебош. У видео с ее участием просмотров даже больше, чем у тех, где тебя бьют по морде!

— Все близкие знают, что моя дочь не пьет, кретин, — злобно бросил Владимир. — И вообще сейчас речь не о ней. Мне еще вчера донесли, в каком невменяемом состоянии тебя нашли на лестнице.

— Но я видел свою жену, говорю тебе! — Перелозов начал яростно вырываться, но Решетников крепко держал его. — Видел ее, как сейчас вижу тебя!

— Да быть этого не может.

— Думаешь, я сошел с ума?

— А что, предпосылок хватает.

— Я не сумасшедший! Понимаю, это звучит безумно, но это точно была она! Анжелика!

— И как ты это объяснишь? — прищурился Решетников.

— К чему мне что-либо объяснять? Она практически набросилась на меня. Любой на моем месте испугался бы! Эти болтуны нашли меня, когда я был вне себя от ужаса. А они уже разнесли по всему музею. Добраться бы до них, всех бы уволил к чертовой матери.

— Они еще долго будут перемывать тебе кости, вот увидишь. Советую взять себя в руки, пока персонал не решил, что ты окончательно спятил, Константин, — злобно выдохнул Владимир. — И закрой рот, пока тебя практиканты не услышали. У меня дочь где-то здесь, в соседнем помещении. Не хватало еще, чтобы и она посчитала тебя психом.

— Сколько раз тебе повторять? Я не псих!

— Мне плевать на то, что тебе там померещилось, но, если ты еще хоть раз выкинешь нечто подобное, я тебя насильно к психиатру доставлю!

Решетников резко отпустил Перелозова, и тот начал одергивать пиджак.

— И все же я ее видел. И никто меня не разубедит! Можешь верить или нет, но, раз уж она объявилась… то и к тебе наведается. Ведь вас столько всего связывало, — ядовито бросил Константин Аркадьевич. — Я даже удивлен, что первой она явилась ко мне. В последние месяцы мы с ней практически не разговаривали… А теперь она тут!