Чтение онлайн

Капитан тотчас же бросился навстречу, и они крепко расцеловались.

— Ну так что, — справился Сент-Обен, — как прошла поездка?

— Прекрасно! — воскликнул Дюпарке. — Результаты превзошли все самые радужные ожидания. Уже очень скоро вокруг Форт-Руаяля вырастет еще одно селение — пусть пока и небольшой, но как-никак новый город. Строятся дома, прибывает все больше и больше колонистов. Мне даже докладывали, будто местные колонисты, которые живут там уже больше года, не довольны таким притоком новых поселенцев, будто не понимают, что это лучше для их же собственной безопасности! По крайней мере, теперь мы сможем отразить там нападение любого неприятеля, откуда бы он ни появился! А что здесь, как идут дела?

Сент-Обен указал рукой в сторону моря.

— Нынче утром сюда приплыло невольничье судно… «Люсансе», с пятьюстами восьмьюдесятью восьмью неграми на борту, некоторые из них, говорят, весьма недурны…

— Вы распорядились сделать все, что положено?

— Двое лекарей уже на борту, с ними Лефор и Байардель. Если все будет в порядке, то уже нынче после полудня капитан доложит вам о результатах.

— Если я не смогу принять его сам, вы уж займитесь этим от моего имени, кузен.

И стремительной походкой Жак увлек Сент-Обена в сторону своих апартаментов. Вместе они ступили на узкую лестницу, где было сыро, даже несмотря на палящую жару, прошли по длинной галерее и уже остановились перед дверью губернаторского кабинета, когда тот справился:

— Кстати, как насчет Сент-Андре с супругой, удалось вам поселить их где-нибудь подальше от форта?

Сент-Обен с досадой щелкнул языком.

— Ах, кузен… Лучше не говорите мне об этой дамочке де Сент-Андре! У меня такое впечатление, будто она нарочно делает все, только бы досадить нам. А меня так просто возненавидела, в этом нет никаких сомнений… Взбалмошная, несносная дамочка! Особенно зла она на вас — уверяет, будто с вашей стороны было не слишком учтиво отправляться в Форт-Руаяль назавтра после прибытия генерального откупщика… Она уже справлялась о вас раз десять, никак не меньше, то у меня, то у капитана Байарделя, то у Лефора…

— И что же? Выходит, они остаются здесь?

— Увы, кузен… Я хотел поселить их где-нибудь возле пика Питон-Желе… Замерзшего Питона… Думается, — с насмешливой улыбкой добавил Сент-Обен, — трудно было бы придумать более подходящее место для этого господина де Сент-Андре, у которого такой вид, будто он проглотил шпагу, и притом не с того конца… Но каменщик в тот момент работал в Морн-Руже, у колониста Бассака, а поскольку вы не хуже меня знаете, каким влиянием пользуется Бассак в Суверенном совете, я предпочел не настаивать и не забирать у него каменщика, в котором, похоже, он сейчас и вправду остро нуждается.

Не отвечая, Дюпарке открыл дверь в свой кабинет. Там все было в том же порядке, в каком он оставил перед отъездом. Потом тут же подбежал к окну, откуда можно было увидеть рейд и стоящие на якоре корабли, однако, даже не удостоив внимания покачивающееся на волнах невольничье судно, проговорил:

— Стало быть, мадам де Сент-Андре вместе со своим супругом по-прежнему здесь, в тех же самых апартаментах, что мы предоставили в их распоряжение?

Несколько минут он, казалось, внимательно разглядывал бриг, чьи алые паруса ярко выделялись на зеленой морской глади.

— Что ж, — заметил он, — в конце концов, может, оно и к лучшему…

Он отошел от окна и приблизился к кузену.

— Знаете, я узнал насчет четы Сент-Андре немало прелюбопытнейших вещей, — умышленно понизив голос, сообщил он. — А что вы? Пришлось вам говорить с ним? Узнали что-нибудь интересное?

— Боже праведный! Ну и хлам же присылает к нам господин Фуке! В день вашего отъезда я был призван к его изголовью. Он желал знать, когда, каким образом и где вы могли бы его принять. И позвольте вас заверить, что настроен он был отнюдь не благодушно — возможно, по той причине, что окно в его спальне всю ночь было настежь открыто и москиты разукрасили его морщинистую кожу волдырями величиною с голубиное яйцо! В общем, пока я не увидел его в то утро, признаться, мне и в голову не могло прийти, что это такой дряхлый старикашка. Щеки дряблые, висят, как груди у тех негритянок, которых торговцы живым товаром даром раздают колонистам, уже заплатившим им за дюжину рабов! Клянусь всеми святыми, это была какая-то мумия в ночной рубашке… Я сказал ему, что вы уезжаете и будете отсутствовать несколько дней…

— А что она? Мадам де Сент-Андре, вы говорили с ней?

— К несчастью, да… Ну и подарок, скажу я вам! Если у супруга только кожа да кости, то уж у нее-то прыти вполне хватит на двоих! Тысяча чертей! Просто самая настоящая фурия, когда на нее находит блажь… Представьте, ей пришло в голову устроить смотр войскам гарнизона, поскольку она, видите ли, должна была заменить своего занемогшего супруга, что, между нами говоря, похоже, случается с ним довольно часто…

— Ладно, оставим это, — нетерпеливым жестом остановил его Дюпарке, — а еще что-нибудь она говорила вам о своем супруге? Может, делилась своими горестями? Полноте!.. Вы же сами видели, что муж ее — дряхлый старикашка, вряд ли она в восторге от этакого союза! Черт побери, ведь ей-то не больше двадцати!

— Что и говорить! — заметил Сент-Обен. — Надо сказать, она обращается с господином генеральным откупщиком так, будто его и вовсе не существует на свете или будто на эту должность назначили ее, а не его… А тот преспокойно позволяет ей делать все, что ни взбредет в ее взбалмошную головку. Что же касается колонии, колонистов, табака, сахара, кофе, индиго, этой прискорбной истории с достопочтенным господином Трезелем, которая рискует окончательно разорить компанию, то, похоже, все это его нимало не тревожит!

Дюпарке улыбнулся.

— Ну, это мы еще посмотрим! — проговорил он. — А вот я могу вам сказать, что наш настоятель Ордена иезуитов, с которым я встречался в Форт-Руаяле, относится к этому человеку без всякой симпатии! А к его супруге и того меньше! Об этой чете уже по всему острову гуляет множество слухов! Уж не знаю, с кем тут говорила эта Мари, но меня повсюду уверяли, будто она пустилась в откровения весьма интимного свойства с кем-то из офицеров нашего форта. И якобы призналась, что Сент-Андре ей вовсе не муж, а папаша! Но, черт побери, ведь мне-то доводилось знавать ее настоящего родителя!

— Постойте-постойте! — вдруг заинтересовался Сент-Обен. — Кажется, я уже что-то об этом слышал! Правда, мне было подумалось, будто все это не более чем досужие выдумки умирающих от скуки часовых, но, похоже, в этих слухах есть и доля истины. Верно, говорят, якобы Мари сама призналась, что замужество ее так и осталось на бумаге!

— Черт побери! — не в силах сдержаться, выругался Дюпарке. — Хотелось бы мне знать, кому она могла сделать подобное признание?!

С задумчивым видом Жак принялся мерять шагами комнату. Потом остановился подле письменного стола, рассеянно поворошил разбросанные на нем бумаги и осведомился:

— Вы, кажется, говорили, кузен, что она много раз справлялась обо мне, не так ли?

— Раз десять, а то и все двадцать, никак не меньше… И не только у меня!..

— А известно ли вам, что ей было нужно?

— Ну, это нетрудно догадаться! Да ей все здесь было не по нраву! Как ее встретили, когда сошла с корабля на берег, потому что, видите ли, вас не оказалось на пристани и вы не удостоили ее своим личным поклоном, потом, что Сент-Андре так и не удосужился организовать смотр войскам гарнизона, который она желала произвести вместо него. Если бы вы знали, чего мне стоило убедить ее, что наши старые вояки умерли бы со смеху, увидев, как юная дамочка изображает из себя тамбурмажора! Короче, все ей было не по нутру: еда, солнце, ваше долгое отсутствие… Поди знай, что еще!