Чтение онлайн

Он кликнул Кинку и вернул ему кнут. Потом вошел в дом, направился к круглому столику, где всегда были наготове бутылка французского вина и бокалы, налил себе внушительную порцию и выпил залпом.

Более всего досадовал он не оттого, что Мари прознала о его связи с Луизой (это неизбежно должно было рано или поздно случиться; в случае необходимости он был и сам готов ее предупредить); его огорчало то, что Мари стала известна его тайна, когда ему это было не с руки. Приходилось шевелить мозгами и решать, как держаться, какие объяснения представить.

Мобре охотно предпочел бы в один прекрасный день обо всем рассказать Мари со свойственным только ему цинизмом, которому не мог противостоять ничей гнев, ведь шевалье при этом умело разыгрывал влюбленного, пуская в ход все свое обаяние.

Он поставил бокал и взглянул вверх, на дверь в комнату Мари. Да, только вперед! Однако в каком она сейчас настроении? Дала волю гневу? Плачет? Или просто подавлена и предается отчаянию?

Он устремился по лестнице, стараясь ступать бесшумно. Но ступени поскрипывали, и шевалье почувствовал облегчение, только когда оказался на площадке. Комната генеральши по-прежнему оставалась заперта. Мобре подкрался к двери и прислушался. Он ничего не смог разобрать. Выждал, но – тщетно. Тогда он решился и негромко постучал. Вначале никакого ответа не последовало, и он подумал, что заплаканная Мари, не желая показать свое огорчение, спешно припудривает лицо. Он снова постучал. Мари не отвечала. Он взялся за дверную ручку, тихонько повернул ее, и дверь приотворилась.

Несмотря на то что шевалье старался не шуметь, генеральша услышала, как он вошел. Мари лежала поперек кровати на животе. Она приподнялась на локте, обернулась и недовольно спросила:

– В чем дело? Кому я понадобилась?

– Это я, Режиналь, – промолвил Мобре.

– Я не желаю вас видеть, оставьте меня… Словно не слыша Мари, он повернулся к двери и запер ее. Шевалье успел заметить, что генеральша плакала. Он сосредоточенно думал, как ему себя вести. Она плакала, но под действием какого чувства? Прощалась с оскорбленной любовью? Страдала от задетого самолюбия?

– Сударь! – продолжала она. – Прошу оставить меня. Я плохо себя чувствую и хочу отдохнуть. Выйдите, пожалуйста.

– Сожалею, Мари, – возразил он, – однако мне кажется, что нам необходимо объясниться.

– Вполне возможно… Да, вы правы, но не сейчас. Ступайте!

Он неторопливо приблизился к Мари, и ей пришлось сесть. Со все возрастающим раздражением она бросила:

– Ваша настойчивость неуместна, сударь. Я же вам сказала, что хочу побыть одна. Ваша нескромность граничит с наглостью.

– Одиночество – плохой советчик, – ухмыльнулся он. – Я знаю причины вашего недомогания, друг мой, и догадываюсь: если не составить вам компанию, вы распалите воображение и в самом деле заболеете из-за пустяка, а дело-то выеденного яйца не стоит.

Она буквально взорвалась от негодования:

– Пустяк!.. Не стоит выеденного яйца!.. Ну нет, Режиналь, это уж слишком! В последний раз прошу вас выйти…

– А если я не выйду? Не станете же вы мне угрожать, что прикажете своим неграм, например Кинке, выбросить меня за дверь?!

– Я могу выйти сама. Впрочем, почему бы мне не приказать вышвырнуть вас вон?

– Вы забываете, Мари, что запрещено использовать своих рабов против любого другого белого, если только он не был взят с поличным при совершении крупного преступления… Вряд ли губернаторша Мартиники осмелится преступить закон…

Она в отчаянии вздохнула, скомкала носовой платок и поднялась:

– В таком случае оставляю вас здесь. Я полагала, что вы порядочный человек. Вы преступаете границы гостеприимства, которое я вам оказала, вы нарушаете его со всех точек зрения… Прощайте, сударь.

Гордо выпрямившись, Мари прошла мимо, но, прежде чем успела дойти до двери, почувствовала, как шевалье схватил ее за руку и грубо оттащил от порога.

– Мари! – начал он, пытаясь заключить женщину в объятия. – Мне необходимо сообщить вам нечто очень важное. Вы должны меня выслушать.

– Не прикасайтесь ко мне! – выкрикнула она. – Не трогайте меня, или я закричу, позову на помощь! Какое мне дело до закона; если вы угрожаете: я могу позвать своих рабов на помощь!

– Тише! Тише! Какого черта! Кто-нибудь в этом доме решит, что мы ссоримся… В глазах слуг мы будем выглядеть в смешном свете, они нас не поймут. Я прошу всего минуту вашего внимания, Мари, и был бы в отчаянии, если бы из-за своего упрямства вы последней узнали о важном решении, которое я только что принял.

Мобре говорил совершенно серьезно. Он не шутил, усмешка исчезла с его лица. Мари почувствовала, как вместе с любопытством в ее душе зашевелилось смутное беспокойство. Она засомневалась, хотела шагнуть к двери, но замерла на месте. Режиналь понял, что победа на его стороне и Мари его выслушает.

– Надеюсь, вы сжалитесь надо мною, – сказала она. – Даю вам две минуты. Признайтесь, что в моем состоянии это значит проявить добрую волю. Но ради Бога – поторопитесь! Что вы хотели мне сообщить?

Он смущенно потер руки, отступил на шаг, прошелся вперевалку по комнате и наконец заговорил с сокрушенным видом.

– Я хотел, дорогая Мари, – глухо пробормотал он, – сообщить вам о своем намерении жениться…

Мари застыла словно громом пораженная и лишь озадаченно повторила:

– Жениться?!

– Да, – подтвердил он, не смея поднять на нее глаза.

Он услыхал, как она тяжело вздохнула. Потом зашагала по комнате. Он держался все так же смиренно, однако решился бросить на нее торопливый взгляд и заметил, что она больше не плачет, а, напротив, выглядит решительной, что он отнес на счет удивления.

– Жениться! – опять повторила она. – На ком?

– На мадемуазель де Франсийон…

Мари снова взорвалась:

– На Луизе?! На Луизе?! Однако…

Генеральша задыхалась. Она и сама не понимала, что с ней происходит. Почему она допускала мысль о том, что Режиналь может быть любовником Луизы, но считала невероятным его желание жениться на мадемуазель де Франсийон.

Он подтвердил:

– Да, мадам, на Луизе…

– Ну и ну!..

– Мадам! – с едва скрытым цинизмом заметил он. – Я удивлен тем, что это сообщение не вызвало у вас большой радости…

– Признайте, что мне есть от чего удивиться! – Да, я, разумеется, мог бы заранее поделиться с вами своими планами, но не хотел забегать вперед, пока не договорился обо всем с вашей кузиной.

– Да уж, – глухо проворчала Мари, чувствуя себя подавленной, – нынче ночью, к примеру, у вас было предостаточно времени для откровений. Однако не забывайте, сударь: вы не сможете жениться на Луизе без моего согласия.

Шевалье удивился:

– Но ведь Луиза в том возрасте, когда она сама может принимать решения! И, насколько мне известно, не находится под опекой!