Чтение онлайн

— Думаю, левая рука никогда не вернется в нормальное состояние… Кто он такой?

— Никто!.. Мальчишка… Ты перекусишь со мной?

— У меня собрание в восемь часов…

Как нарочно! И, как нарочно, все завсегдатаи разошлись: через час прибывал трансатлантический пароход. Да еще в театре выступала парижская труппа.

В довершение ко всему был свободный час между аперитивом и наступлением вечернего времени. Кассирша, как обычно, ела за кассой с деланно благовоспитанным видом многострадальной женщины климактерического возраста.

Сегодня Шатеяар ненавидел ее и задавался вопросом, как он мог — выносить ее два года.

— Что вам подать? — подошел с вопросом двойник президента Республики.

— Разве я тебя звал?

— Нет, но…

— Ну так подожди, пока позову…

Он посмотрел на часы в нетерпении оттого, что Одаль не спускается. Он подождал еще минут десять, сидя в кафе в одиночестве, и позвал наконец девчонку из вестибюля.

— Сходи-ка к мадам Одиль, скажи, пусть она придет.

Девчонка эта даже не плакала, когда сочла совершенно естественным оказаться с ним в постели, и теперь всегда смотрела на него, как бы спрашивая, не появилось ли у него желание снова переспать с ней.

— Мадам Одиль легла… — вернувшись, сообщила она.

— Вот как?

— Кажется, она очень устала и у нее мигрень…

Он едва не решился заставить ее встать. Потом взглянул на ожидавшую малышку в черном платье и подумал, не воспользоваться ли ему этим отвлекающим средством. У него имелся испытанный трюк. Достаточно было сказать, чтобы она отнесла что-нибудь в его кабинет. Кабинет находился рядом, в кинотеатре. Там, возле груды жестяных коробок с фильмами, стоял узкий диван такого же сиреневого цвета, что и кресла в зале кинотеатра.

— Ладно!

Она, вероятно, не расслышала и не тронулась с места.

Сколько же их крутилось в «Морском кафе» вокруг Мари? С ними, со всеми ними, носившими блузы грубого полотна голубого или табачного цвета, она казалась веселой и любезной. Они звали ее по имени. Он заметил, что она до краев наливала им стаканы, оставляя на столике мокрые круги.

Около двери брюнетка маленького роста, появившаяся в Шербуре всего лишь недели три назад, упорно поджидала клиентов, хотя подходящий час еще не настал.

Чтобы хоть чем-то заняться, он подошел к ней сказать об этом.

— Теряешь время, малышка!.. Этим вечером ты ничего здесь не заработаешь… Не тот сегодня день…

К пиву на столе она даже не притронулась. На хозяина глядела с легкой тревогой.

— Откуда ты?

— Из Кемпера.

— Приходи завтра к четырем часам… На втором этаже будет большой банкет… И после него неплохо…

Может быть, потому, что он проявил себя слишком добрым, он ощутил необходимость сорвать на ком-нибудь свое дурное настроение и направился к кассирше.

— Вы должны знать, мадам Блан, что мулей не едят пальцами… Впрочем, мулей не едят, когда сидят за кассой…

— Но мсье…

— Никаких мсье!

Одним махом ему бы покончить с Мари и на этом успокоиться.

Все шло как обычно. Едва Шателар спустил ноги с постели, как заспанный голос произнес:

— Ты не едешь в Порт?

Даже если бы ей заплатили, она не сказала бы точнее. Иногда она поощряюще добавляла:

— Погода вроде будет хорошая…

И даже:

— Если бы не мой раненый, я поехала бы с тобой.

Только вот уже давно подобное простодушие не умиляло Шателара, и в ответ он проворчал:

— Нет, я не еду в Порт!

Вот так! Пускай Одиль сама пораскинет мозгами, чтобы понять, если сможет.

Но все это ни к чему, потому что она даже и пытаться не станет. Свернувшись калачиком в смятой постели, уткнувшись одним глазом в подушку, с безмятежно расслабленным телом, она не была, однако, полностью довольна, и, следя взглядом за одевающимся Шателаром, заметила:

— Я не знаю, что с тобой, но кое-что идет не так, как…

Он ушел. С четверть часа или около получаса она неподвижно лежала в постели с открытыми глазами и размышляла; наразмышлявшись всласть, она всегда останавливала взор на сером зеркальном шкафе, отражавшем кусочек окна.

Наконец она вздыхала и вылезала из постели; стоя и потягиваясь, Одиль первым движением брала руками свои груди и растирала их через рубашку, ткань которой приятно щекотала.

Раньше у нее была служанка, с которой Одиль могла болтать часами, до тех пор, пока не нужно было выходить по каким-нибудь делам, но Шателар указал той на дверь, потому что она пила.

Одиль не одевалась. Она откладывала эту неприятную обязанность насколько возможно. Она хранила свое животное тепло, запах постели и всех ночных удовольствий. Все еще в халате, она раздвигала занавески и недолго смотрела в окно, но там всегда показывали один и тот же спектакль: стоящие у края набережной грузовики, несколько рыболовных судов, серая мостовая и спешащие люди.

Еще небольшое усилие, и Одиль выбиралась на лестницу, стены которой были окрашены масляной краской: снизу красноватой, а сверху — весьма мерзкой зеленой. Она поднималась на самый верх, где жила когда-то, пока Шателар не занялся ею. Она входила без стука, и каждый раз ее поражал запах. Вообще-то она должна была к нему привыкнуть, должна была знать и то, что запах у каждого свой. Но нет! Каждый день она совершала одно и то же удивленное движение. Действительно, Марсель, по сути, еще мальчишка, пахнул как мужчина, сильнее даже, чем Шателар; может быть, потому, что он рыжеволосый?

— Как дела? — спрашивала она, машинально поправляя одеяло. — Тебе не очень больно? Ты опять видел плохие сны?

По правде говоря, в этой комнате она всегда чувствовала себя лучше, чем в других. Шателар, каким бы добрым он ни был, никогда не упускал случая посмеяться над ней или грубо ее оборвать.

Здесь же она поступала как хотела.

— Что тебе дать поесть в полдень? Говори!.. Ты же знаешь: со мной можешь не стесняться…

Мальчишка в конце концов спрашивал:

— Что он сказал?

Он не спрашивал:

— Что она сказала?

Его не так беспокоила Мари, как Шателар. Однако тот ни разу не поднялся его проведать. Привезя Марселя к себе и позвав врача, он перестал им интересоваться.

— Что он сказал?

— Да ничего! Что ты хочешь, чтобы он сказал?

Марсель понимал ее. Он не смог бы этого объяснить, но понимал.

— А что он делает?

— Ничего не делает…

— Он уехал в Порт?

— Нет… Он должен быть внизу, в кинотеатре…

— Это большой кинотеатр?