Чтение онлайн

Я ей нужна, потому что ей скучно, и потому что в меня, как в прорву — все прегрешения, особенно вольные. Я ей нужна такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года, во Вшенорах, в таком-то часу. Я ей нужна временно, местно и срочно. Я ей нужна для себя. Иначе бы она меня в бытовой жизни вызволяла. (То, что всегда так героически делали Вы. Вообще, руку на сердце положа, так, как Вы — по силе и по умению — меня никто не любил, — только, шести лет, Аля.)

Для меня (советую и Вам, и Аде, и Оле, и Наташе) мерило в любви — помощь, и именно в быту: в деле швейном, квартирном, устройственном и пр. Ведь только (хорошо «только»!) с бытом мы не умеем справиться, он — Ахиллесова пята. Так займитесь им, а не моей душою, все эти «души» — лизание сливок или, хуже, упырство. Высосут, налакаются — и «домой», к женам, к детям, в свой (упорядоченный) быт. Черт с такими друзьями!

К чести женщин скажу, что такими друзьями бывают, обыкновенно, мужчины.

_____

Так Оля — Байрона? Нет, Шелли, утонувшего 23 лет в голубейшем из озер? [394] Или — еще лучше — Орфея? Что ж, рукоплещу. А Аля — Зигфрида. А Адя — кого?

Да и я не лучше — после всех живых евреев — Генриха Гейне — нежно люблю — насмешливо люблю — мой союзник во всех высотах и низинах, если таковые есть. Ему посвящаю то, что сейчас пишу (первая глава в следующем № «Воли России») — с прелестной надписью, которую в «В<оле> Р<оссии>» опускаю [395].

_____

Продолжаю 14-го. Вчера в 5 ч<асов> вечера, явление Невинного. Ночевал на диванчике у Пешехоновых. Пришел, несколько жеманный и жантильный {89}, — пили кофе — (он у меня ничего не ест, но не знает, что пьем из медного, годы не луженного — кофейника!) — так и просидели, за кофе, дотемна. (Барсик на этот раз спал.) Уехал с головной болью, думал — от вольного воздуха, думаю — от быстроты моей мысли и речи. Обещал навещать все лето, — м<ожет> б<ыть> исправляет грехи дорогого? Тот — как помер. До странности. (Ах, пора на другие рельсы! Знаю ведь — сразу — как рукой снимет!)

_____

На днях С<ережа> вышлет Вам новый № «Своих Путей» (выходит в пятницу). В следующей книге «На Чужой Стороне» — его «Октябрь» [396]. Mякотин пригласил, до-олго глядел (С<ережа> истолковал: «врет или не врет?») и попросил продолжения. Я очень рада, — оправдательный документ добровольчества.

Сейчас в Праге ген<ерал> Брусилов [397] — говеет. Глубокий старик. Едет, а м<ожет> б<ыть> уже проехал, в Карлсбад. Единственный сын расстрелян добровольцами. Закатывал панихиду. С<ережа> видел его в церкви, чудно рассказывал, пусть сам напишет.

_____

На 2-ой день русской Пасхи — Сережина «Гроза» в «Мещанской Беседе». Играет Бориса (любовника). М<ожет> б<ыть> Адя помнит «Грозу»? (Вы, наверное, нет.) Катерина — Коваленская (из Александрийского театра). В первый раз за три месяца увижу Вшенорский вокзал — и деревья в окне поезда — и людей.

_____

Нежное спасибо за бумагу, — очарована. Але о ждущем ее подарке ничего не сказала, но предупредила, что в письме — тайна, и нарочно кладу его на виду — для соблазна. (Адя! вроде «Rosalie et la souris grese» {90}.)

Просьбу с тетрадкой, по возможности, исполню, хотя времени нет совсем. (Как понравились стихи в последнем письме? Ответ, по-моему, на мое письмо к Аде. NB! Не забудьте про дорогого, всё, что знаете.)

С<ережа> сейчас едет. Письмо Вы получите накануне Пасхи. Итак — Христос Воскресе!

МЦ.

Впервые — НП. С. 160–164. СС-6. С. 735–738. Печ. по СС-6.

35-25. A.B. Оболенскому

Вшеноры 16-го апреля 1925 г., Страстной четверг

Христос Воскресе, дорогой Андреюшка!

Ваше письмецо получила — хорошо живете и хорошо пишете [398]. А на Пасху собака придет? И, придя, поймет — что Пасха? Непременно побывайте у Ч<ерно>вых и потом напишите, как было. Это как праздник — вечного возрождения.

Георгий растет, хорош, похож на меня. Катаем его с Алей по трем вшенорским шоссе, предпочитала бы — по Версалю.

Так как Пасха, Андреюшка, давай похристосуемся. Если бы Вы были здесь, я бы сделала Вам отдельный <кулич…> [399]

МЦ

Впервые — Русская мысль. 1992, 16 окт., спец. прилож. Публ. Л. А. Мнухина. СС-6. С. 656. Печ. по СС-6.

36-25. A.A. Тесковой

Вшеноры, 20-го апреля 1925 г.,

Второй День Пасхи

Воистину Воскресе, дорогая Анна Антоновна!

Мое Христос Воскресе до Вас не дошло, — думая, что Вы будете в Едноте, передала через С<ергея> Я<ковлевича>, а Вас не было.

Писала Вам о нынешней (в 7 ч<асов> в<ечера>, в Мещанской беседе) «Грозе», где С<ергей> Я<ковлевич> играет Бориса и куда я Вас приглашала [400].

— Жаль. — Впрочем, за смертью родственницы [401], Вы навряд ли бы пошли.

С<ергей> Я<ковлевич> сейчас в городе, поэтому не могу сказать точно, в какой из дней он будет у Вас. Только прошу — письма через него не передавайте, боюсь повторения чириковского случая с пеленками, тем более, что он окончательно замотан «Прозой» и Пасхой и еле волочит ноги.

Приедете — привезете. Лучше так.

Очень жду Вас, у нас весна, гуляем с коляской.

Нынче мой первый выезд в Прагу за 3 месяца, — жаль, что не увидимся.

Целую Вас.

М.Ц.

В том письме была первая фиалка — от Али. Сейчас их — россыпи!

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 20. Печ. по указанному изданию с уточнением по: Письма к Анне Тесковой, 2009. С. 31.

37-25. A.B. Черновой