Чтение онлайн

Погода ужасная, смена дождя и ветра, ходим в зимнем. На этом побережье tous les vents se donnent rendez-vous {188}. Какие-то Норды, Осты, Весты, — и хоть бы одни теплый!

Океан. Сознаю величие, но не люблю (никогда не любила моря, только раз, в первый раз — в детстве, под знаком пушкинского: «Прощай, свободная стихия!» [917]).

Она свободная, а я на ней — связанная. Свобода моря равна только моей несвободе на нем. Что мне с морем делать? Глядеть. Мне этого мало. Плавать? Не люблю горизонтального положения. Плавать, ведь это лежать, ехать. Я люблю вертикаль: ходьбу: гору. Равнодействующую сил: высоты и моей. На Океане я зритель: в театре: полулежа: в ложе. Пляж — партер. Люблю в театре только раёк (верх), т.е. горы, которых здесь нет.

Кроме того, море либо устрашает, либо разнеживает. Море слишком похоже на любовь. Не люблю любви. (Сидеть и ждать, что она со мной сделает.) Люблю дружбу: гору.

_____

Мур почти ходит. С<ергей> Я<ковлевич> привез ему загон (Baby-Park), ставим в сад, где и пасется. Очень большой и толстый, красивый, волосы начинают виться. Больше всею любит животных. Много понимает; но говорит мало.

Аля знакомится с морем (Мур на него и не смотрит), но, думаю, тоже предпочитает земные волны: горы и листву. Здесь совсем нет деревьев и очень мало травы. Песок.

Но все-таки радуюсь, что в Вандее, давшей когда-то столь великолепную вспышку воли. В семи километрах от нас, возле фермы Mathieu, крест с надписью: здесь такого-то числа 1815 г. убит Henri de lа Rochejaquelin [918]. — Вождь Вандеи. —

Народ очаровательный: вежливый, веселый, легко жить. Одежда и головные уборы как века назад. В нашем St. Gilles церковь ХIII в.

_____

Дорогая Анна Антоновна, у меня к Вам большая просьба, трудная, не знаю как приступить.

У Новеллы Чириковой [919] на вилле Боженка во Вшенорах (где жила Андреева) осталась наша большая корзина. Если бы Вы забрали ее к себе, Вы бы нас спасли. Вещи там очень хорошие (всё Муркино приданое), много моих, письма, тетради, всё, что я не забрала с собой, уезжая. За лето моль поест шерсть, и вообще, дольше держать корзинку у Ч<ирико>вых невозможно. Боюсь, что вещи уже сейчас заплесневели. А там напр<имер > чудесное Мурино пальто на четыре года, множество штанов и шерстяных чулок. Жаль.

Нынче же пишу В.Ф. Булгакову и его жене [920], живущим во Вшенорах. Они Вам во всем помогут, только нужно списаться или сговориться. Vsenory, c<islo> 33 (Булгаков).

Не знаю, где удобней перетрясти и переложить вещи, — у Ч<ирико>вых или у Вас. Необходимо пересыпать нафталином.

Вторая просьба: мне очень нужны два летних платья: одно — переделка платья из подаренного Вами: крэмовое с красными горошинками и другое: голубое в клетку (голубое, черное, белое — клетчатое, тонкое, сразу узнаете). Думаю, их можно, как старые вещи переслать по почте. Мне совсем нечего носить, уехала в апреле, когда еще о летнем не думалось.

Не выписываю всей корзинки сюда, п<отому> ч<то> совсем не знаю, где будем осенью.

Булгаков найдет и лошадь (м<ожет> б<ыть> тачку) до вокзала, и сдаст в багаж, — во всем поможет. Он необыкновенно сердечный и деятельный в дружбе человек.

_____

Внезапная мысль: земными тяжестями умеют (т.е. соглашаются) ворочать только души. Тела косны, — себя еле носят, — где уж — корзину!

Целую Вас нежно и бесконечно смущаюсь за просьбу. Сердечный привет Вашим.

М.Ц.

Деньги на расходы вышлю тотчас же как получу Ваше согласие.

Да! Последняя просьба! На дне корзины должна находиться толстая коричневая немецкая мифология, в переплете, с картинками.

Gustav Schwab — Die schonsten Sagen des klassischen Altertums {189}.

Эту книгу нужно отправить отдельно, почтой, заказной бандеролью, не багажом. Она мне крайне нужна в возможно скором времени для II ч<асти> Тезея [921], которую пишу сейчас. Толстый, коричневатый, несколько разъехавшийся том. Там же имя с припиской:

книга на всю жизнь.

_____

Как Вам понравились Версты? [922]

Жду письма. Сердечный привет от нас всех Вам и Вашим.

М.Ц.

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 39–40 (с купюрами). СС-6. С. 345–347. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 36–39.

66-26. Б.Л. Пастернаку

<Начало июня 1926 г.>

<Среди поправок к поэме «Попытка комнаты»:>

Борис, как я бы хотела тебе показать свои чернов<ики>. Тебе — тебе — тебе одному, никому больше. Тебе, не соглядатаю, а содеятелю, сопреступнику. Для одного 4-стишия столько столбцов и смыслов. <Над строкой: для одной рифмы сколько>. Это крайняя заумная изощряемость мысли, изощряемость, доводящая нас до тупика и бросающая на постель. Ум за разум!

Впервые — Души, начинают видеть. С. 224. Печ. по тексту первой публикации.

67-26. В.Ф. Булгакову

St. Gilles, 9-го июня 1926 г.

Дорогой Валентин Федорович.

Сердечная просьба:

помогите Анне Антоновне Тесковой (Gregrova, c<islo> 1190) перевезти к ней нашу большую корзину (громадную!), которая стоит у Чириковых. Эта корзина тяжелой глыбой на моей совести. Там Муркино приданое на два года вперед, мои тетради, письма, всяческое. И все это пожирается молью.

Еще: у наших бывших хозяев (c<islo> 23, Ванчуровых) Сережина шинель, френч и ранец с тетрадями. Все это нужно переложить в корзину перед отправкой ее к Тесковой. А то пропадет. (В корзине места много.)

Тескова, очевидно, за корзиной приедет сама, нужно только помочь ей доставить ее на вокзал (лошадь? тачку?). Было бы хорошо списаться о дне и часе.

Не знаю, где будем осенью, поэтому выписывать нет смысла. А вещи (особенно Муркины) хорошие, во второй раз не будет.

Очень смущена такой тяжеловесной просьбой. Уступаю место еще более смущенному просителю [923]. Сердечный привет Вам и Вашим.