Чтение онлайн

– Я не хочу тебя видеть!

Она открыла окно.

– Останови! – крикнула она кучеру.

Карета остановилась.

Марианна на глазах у изумленных стрельцов выпрыгнула из кареты и направилась в поле. Она шла под лучами заходящего солнца и рыдала во весь голос. Мнишек бежал к ней.

– Марыся! Марыся! – он догнал и обнял ее. – Ну, что ты, девочка моя!

– Я напишу матушке! Я напишу королю! Я напишу в Рим! Все узнают, как ты продаешь меня! Я все расскажу о твоих оргиях! О твоем поганом Корвусе! Об этих гнусных мерзавцах, которых ты пригрел в Самборе!

– Тихо! Тихо! – Мнишек с силой сжал ее хрупкие плечи.

От резкой боли Марианна почти сразу пришла в себя. Она дернула плечами.

– Отпусти меня, – с презрением сказала она.

Мнишек ослабил хватку, но продолжал удерживать ее.

Он несколько секунд смотрел на нее.

– Тебе нужна корона? – наконец, спросил он ее.

– Оставь меня. Ты мне отвратителен.

– Тебе нужна корона?! – повторил он и снова сжал ее плечи.

Марианна вырвалась из его рук и отошла на несколько шагов.

– Я задал тебе вопрос! – сказал воевода.

Она молча смотрела на него.

– Я вопрос тебе задал! – снова сказал Мнишек.

Марианна почувствовала холодок наступающей ночи. В поле уже начинали стрекотать цикады, а ветер становился прохладным.

Она подошла к отцу, приблизившись вплотную, и еле слышно сказала: «Ты будешь проклят!».

Мнишек с иронией посмотрел на дочь.

– Значит, согласна?! – сказал он. – Тогда пошли в карету. Послезавтра отряд пана Александра Зборовского разгонит всю эту стрелецкую охрану и, похитив тебя, повезет в лагерь вора.

– Как хоть зовут этого разбойника? – раздраженно спросила Марианна.

– Дмитрий Иванович, – как ни в чем не бывало, ответил отец.

– А… ну, да… – Марианне стало смешно.

«В конце концов, что я потеряю? Лишний год-два жизни или всю жизнь, которую бы мне пришлось провести в самборских стенах? Тем более, что магнат Александр весьма привлекательный мужчина», – подумала она и вернулась в карету.

Через день, как только стемнело, из леса неподалеку от дороги на кортеж царицы напал отряд конников. Стрельцы попытались оказать сопротивление, но их быстро перебили и Зборовский, подъехав к карете на вороном коне, не слезая, открыл дверцу и подал Марианне руку.

Услышав шум, сзади приближались, оставшиеся за поворотом кавалеристы Шуйского, также провожавшие Марианну в Польшу.

Она повернулась к отцу, но решила попрощаться с ним быстро. Выразительно посмотрев на Мнишека, она взяла его руку и поцеловала.

– До свидания, батюшка, – сказала она.

– Прощай доченька.

На глазах воеводы появились слезы.

«Старый лицемер», – подумала Марианна, когда Зборовский поднимал ее и усаживал на седло.

Через минуту, они уже неслись с ним через редкую рощицу в сторону Тушинского лагеря. Она сидела позади Зборовского, обхватив его крепкое тело и прижавшись к спине.

Младший сын львовского магната Самуила Зборовского – староста Александр – считался одним из лучших полководцев Сигизмунда. Он помог царевичу Дмитрию в походе на Москву, и сейчас решил ввязаться в авантюру с Тушинским вором, чтобы взять солидную награду. Кроме золота и земель, староста собирался получить от разбойника и другую награду – Марианну. Еще в юности он несколько раз видел ее на балах в Варшаве и воспылал к ней сильным чувством. С годами любовь прошла, но желание обладать ею осталось. Потому, когда хитрый Мнишек предложил ему разыграть похищение и начать покровительствовать своей дочери, Александр сразу же согласился.

Марианна тоже симпатизировала Зборовскому. Ей всегда нравился этот высокий и статный брюнет с горящими глазами. Она много слышала о его подвигах как на поле боя, так и в общении с придворными дамами. Слава ловеласа притягивала Марианну к Александру. И сейчас, сидя с ним в одном седле, она на какое-то время даже забыла, куда они едут и какое тяжелое испытание ждет ее впереди. Проехав поле за рощицей, Александр остановил коня.

– Ваше величество! Нам следует подождать здесь людей из Тушина, – сказал он, и ловко соскочив с коня, подал ей руку.

Обхватив Марианну за талию, он аккуратно опустил ее на землю, и в этот момент, встретившись взглядами, они почувствовали влечение друг к другу.

Вокруг не было никого. Солдаты Зборовского были далеко – чтобы отвлечь царских конников они поскакали в другую сторону.

– А где мой муж? – спросила Марианна.

– Должен прибыть к полуночи, – ответил Зборовский.

– Сколько же сейчас? – она почувствовала, как закружилась голова.

– Еще рано.

Сказав это, Зборовский наклонился и поцеловал Марианну.

Долгий поцелуй спутал все мысли царицы, она уже ничего не понимала. Александр, сбросил свой подбитый соболями плащ и положил ее на него. И, когда пальцы стали развязывать шнурки на ее платье, Марианна покорно закрыла глаза.

Три десятка всадников в заячьих шапках набекрень неслись к ним через поле.

Отряд Зборовского уже прибывший на место, тихо дожидался «коронования» Тушинского вора.

Зборовский стоял на почтительном расстоянии от царицы, всем своим видом показывая, что горд своей ролью спасителя земли русской. Марианна была хороша, как никогда. Лунный свет освещал ее лицо.

– Хей! – крикнули им с противоположного конца поля.

В ответ кто-то из поляков свистнул.

Всадники направились напрямую к ним.

Через две минуты они уже приблизились к ожидавшим у леса полякам.

Один из всадников поскакал прямо к Марианне.

– Марина! – крикнул он и, не сбавляя скорости, подхватил ее с земли, усадил перед собой на коня и, наконец, остановившись, крепко поцеловал.

Колючая щетина сильно колола лицо Марианны. Она почувствовала сильный запах пота.

Оторвавшись от ее губ, мужчина слегка отодвинул ее и произнес так, чтобы окружающие слышали его.

– Сколько же я тебя не видел!

– Дмитрий! Любовь моя! – с точно такой же интонацией прокричала Марианна и, рассмеявшись, поцеловала своего нового мужа.

Произошедшее в этот вечер сильно развеселило Марианну, и она, радостная от смены обстановки, счастливая от того, что рядом был Зборовский, въехала в лагерь разбойника.

Десятки шатров были разбросаны по огромному Тушинскому полю. Повсюду горели костры. Когда они въехали в лагерь, тысячи разбойников, казаков и беглых крестьян громким криком встретили их.