Маринкина любовь
Шрифт:
— Садитесь, деточка! Скоро уже будет горячее! Маринка собралась было плюхнуться, как обычно, рядом с Димкой, но тут обнаружила, что рядом с ним уже усадили незнакомую девочку.
— Извини! Подвинься, пожалуйста, — быстро шепнула ей Маринка.
Девочка удивленно посмотрела на нее, потом перевела глаза на Эстер Борисовну и не пошевелилась.
— Это Тамарочка Холашвили, дочка научных сотрудников, которые к нам в город из Тбилиси переехали, — необычно сладким голоском пропела бабушка, — она будет сидеть с Димой. А ты, Марина, садись на свободное место в конце стола. Кстати, что за вольная прическа? Распущенные волосы не идут молоденьким девочкам…
Маринка удивленно пожала плечами и инстинктивно пару раз провела рукой по волосам. Уж она-то точно знала, какая прическа ей больше всего к лицу! Постояла так еще минуту, переминаясь с ноги на ногу, посмотрела на Димку, который только руками развел, и уселась наконец туда, куда ей было указано. Настроение оказалось слегка подпорченным, но девочка решила во что бы то ни стало сохранять присутствие духа — все-таки она у друга на дне рождения. Что же делать, если в этом доме свои порядки. Не портить же Димке настроение в такой день! Успокаивая себя, Маринка оглядела стол. Надо же, а все говорят, что это богатенькая семья! На столе были тонко нарезанные бутерброды, сыр, картошка, потом бабушка принесла и положила каждому строго по одной куриной ножке. Запивали все это сливовым соком из трехлитровой банки. Даже на дне рождения в классе и то было гораздо больше всяких вкусностей!
— Дорогие гости, посмотрите, какой замечательный подарок сделала Диме Тамарочка. — Маринку отвлек от мыслей приторный голос Эстер Борисовны.
Бабушка показала всем серию книжек «Занимательная математика» и потрясла ими в воздухе. Димка, не удержавшись, скривился. Присутствующие взрослые одобрительно зашушукались, — оказалось, что это как раз и были родители этой самой Тамарочки. Маринка вспомнила, что за суетой так и не подарила другу свою подушечку. Она приподнялась со стула и весело обратилась к имениннику:
— Дорогой Дима! У меня тоже есть для тебя подарок, надеюсь, он понравится тебе не меньше, чем «Занимательная математика»! — Маринка развернула хрустящий целлофан, достала красное бархатное сердечко.
— Какая прелесть! — взвизгнула Наташка на другом конце стола. — Димка, дай мне посмотреть!
Имениннику подушечка тоже понравилась. Маринка поняла это по его взгляду, ставшему вдруг темным и глубоким, по легкому румянцу, тронувшему щеки.
— Спасибо, Маринка! Это правда очень красиво! — Димка бережно взял подушечку и положил ее перед собой на стол.
— Убери это со стола! — тотчас заворчала Эстер Борисовна. — Какая пошлость!
— Дим, там внутри еще стихи есть. Посмотри потом! Димка улыбнулся и кивнул. Бабушка разлила чай и недвусмысленно дала понять, что день рождения подходит к концу.
— Мы что, даже танцевать не будем? — удивилась Маринка. Она давно мечтала о том, чтобы потанцевать с Димкой на его дне рождения. — Я могу на фортепиано сыграть…
— Нет уж, спасибо, девочка. В этом доме не танцуют. — Эстер Борисовна ядовито посмотрела на внука. — По крайней мере — при мне!
Борька и Лешка, извинившись и откланявшись, смылись при первой возможности, делая Маринке страшные глаза. Было видно, что они здесь тоже чувствовали себя неловко. Но Маринка, игнорируя бабушкины красноречивые взгляды в ее сторону, решила побыть с Димкой еще немного. Все-таки день рождения!
— Ну что, устрой мне экскурсию по дому, что ли! — сказала она, улыбнувшись, чтобы немного разрядить обстановку.
Димка радостно закивал. Но едва они направились к выходу из столовой, как у них за спиной раздался визгливый окрик Эстер Борисовны:
— И куда это вы собрались?
— Наверх. Я хочу Марине дом показать…
— А кто разрешил чужим людям квартиру показывать? Я тебе говорила: гости будут только в столовой. И никаких спален, залов и библиотек. Все понятно?
— Да. — Димка обреченно кивнул.
— И займись Тамарочкой, она скучает! Неприлично оставлять гостей.
Последнее замечание оба пропустили мимо ушей.
— Ничего страшного, — кинулась успокаивать друга Маринка, — подумаешь! Что я, домов не видала? Пойдем на диванчике посидим поболтаем.
Они опустились на низкий диван в углу столовой. Взрослые разговаривали о чем-то своем, с ними же маялась и несчастная Тамарочка, время от времени кидавшая на парочку испепеляющие взгляды. Маринка обратила внимание на цветную фотографию молодой женщины с грудным младенцем на руках. Димка поймал ее взгляд.
— Это отцова Татьяна с Алешкой, — сказал он равнодушно. Маринка обвела глазами зал:
— А где же фотографии твоей мамы? Они, наверно, у тебя в спальне? Я так хочу посмотреть на твою маму!
В этот момент сбоку снова нависла Эстер Борисовна:
— О чем это вы тут разговариваете?
— Я просто спросила Диму, где фотографии его мамы.
— В этом доме нет фотографий покойной! — отрезала бабушка. — Здесь продолжается жизнь! И нечего травмировать душу моему внуку ненужными воспоминаниями!
— Она заставила меня убрать все ее фотографии, — шепотом сказал Димка, когда Эстер Борисовна удалилась. — Она хочет, чтобы мы называли Татьяну мамой…
Они помолчали несколько минут, а когда снова разговорились, потерявшая терпение Эстер Борисовна строго показала Димке из-за стола на большие напольные часы. Он засуетился:
— Пойдем, Маринка! Я тебя провожу…
После этого дня рождения в душе у Маринки остался нехороший, горьковатый осадок, который она всячески пыталась побороть. Как будто крошечная трещинка, еще не заметная глазу, пробежала по их с Димкой солнечному, радостному миру.
В конце мая Димка вместе с Наташкой отправился в Москву: из Америки приехали Лев Дмитриевич и Татьяна с ребенком. Маринка этим летом не поехала в лагерь, осталась в городе, поскольку нужно было нянчиться с Кристинкой. С деньгами стало совсем плохо, мать вышла на работу, так что теперь она, как старшая сестра, была вынуждена целыми днями заботиться о младшей. Но Маринке это было в радость: как-то так получалось, что она всегда была в центре всех дворовых игр и детских развлечений. Когда они гуляли с Кристинкой на детской площадке, на Маринке висело обычно еще двое-трое малышей, — чужие родители и бабушки частенько просили ее присмотреть за их чадушками.
В конце июня Маринка получила от Димки короткое, спокойное письмо в несколько строк, в котором он сообщал ей, что у него все хорошо и они вместе с отцом, Татьяной и детьми уезжают на юг. Ни одного вопроса — как там она, что у нее… Маринке взгрустнулось, но ненадолго. Во-первых, не давала скучать требовавшая каждую минутку ее внимания Кристинка. Во-вторых, в последнее время сильно осложнились ее отношения с Николаем. Он находил любую мелочь, чтобы только прицепиться к падчерице, задеть ее. То каша у Кристинки не такая, то гуляли долго, то ужина нет. Однажды он завалился домой днем, сильно пьяный, и неожиданно полез к падчерице с поцелуями. Маринка отшатнулась: