Чтение онлайн

Николай боялся и переживал за родной город — что будет с ним?

Но он не ведал о том, что судьба Торжка решалась не только в боях, которые гремели на подступах, но и в Москве, в Ставке Верховного Главнокомандующего. По инициативе Иосифа Виссарионовича Сталина принимали срочные меры, чтобы не допустить захвата Торжка фашистами. Начальник Генерального штаба маршал Борис Михайлович Шапошников представил на утверждение Сталина свои соображения по уничтожению врага, наступавшего на Калинин. В частности, он докладывал Верховному Главнокомандующему: «Мною 13 октября уже даны командующему Северо-Западным фронтом указания о сосредоточении 8-й танковой бригады и мотоциклетного полка в район Торжок и стрелковой дивизии из числа резерва для атаки противника в направлении на Калинин».

На долю маршала Б.М.Шапошникова, который тогда возглавлял Генштаб Красной армии, выпал самый тяжелый период войны — начальный. Имея исключительный военный опыт, будучи автором книги «Мозг армии», Борис Михайлович отдавал силы, энергию подготовке Смоленского сражения, борьбе за Киев, обороне Москвы и разработке последующей тактики наступления на врага. Хотя ему шёл шестидесятый год, Шапошников трудился наравне с молодыми, часто без сна и должного отдыха, не уходил из Генштаба, пока не исполнял все оперативные задания Верховного Главнокомандующего.

И теперь он должен был проследить, как выполняло приказ Генштаба командование Северо-Западного фронта. И оно выполняло его оперативно, исходя из складывающейся на фронте обстановки.

Названные маршалом воинские части, а также и некоторые другие соединения, были уже в пути к новым позициям.

Счёт, когда определялась участь Торжка, пошёл на дни и часы.

По плану, утвержденному Гитлером, Торжок намечали захватить 25 октября 1941 года.

Не считаясь с большими потерями, фашисты кидались в одну атаку за другой с Ржевского направления. Они, во что бы то ни стало, хотели ворваться в Торжок. Все их попытки отбивали наши солдаты. Тогда, с яростью и злобой, враги принялись крушить город с воздуха — и днём, и ночью, практически без перерыва.

13 октября произошла одна из самых масштабных бомбёжек фашистами древнего Торжка.

От самолётов с крестами шарахались все, кто был на улице, а из домов бежали в бомбоубежища, в самодельные «щели», в ближний пригородный лес — словом, кто куда мог. Обычно прятались в ямах, накрытых брёвнами от горевших домов, дверь в яму была тяжёлая, из байдака. Те, кто не успел спуститься в яму заранее, или, подбежав к яме, второпях не мог открыть дверь, становились добычей фашистских пулемётчиков. Юра Зорин, подросток 12 лет, бежал в яму, уже был у двери, но пули из самолёта прошили ему обе ноги. Подоспевшие наши солдаты подхватили паренька на руки, после бомбёжки переправили раненного в госпиталь.

Военные хирурги спасли жизнь подростку, но Юра остался без ног.

В тот налёт, наводивший ужас на всех, фашисты-лётчики устроили «показательную охоту» — отстреливали мирных жителей, независимо от их возраста, как баранов в загоне. Уничтожение людей безоружных или не имеющих никакого отношения к войскам и партизанам, было возведено в армиях 3-го Рейха в особую доблесть, технология уничтожения, отработанная до мелочей, искусно применялась с первых дней нападения на СССР.

В прифронтовом селе немцы захватили санитарную машину с ранеными красноармейцами, поставили её на центральной улице, согнали жителей и на виду у них принялись зверски пытать беспомощных бойцов — выламывали руки, выкалывали глаза, отрезали уши. Трупы замученных солдат бросали тут же. Один колхозник укрыл нашего раненого; фашисты обнаружили его, вытащили, убили, застрелили и колхозника. Со страху женщина с ребёнком, пытаясь спастись, побежала к погребу, спряталась там, вслед ей фашисты бросили гранату; когда раздался взрыв, фашисты громко засмеялись.

Убить того, кто не имел защиты — великая для них радость!

В Ростове-на-Дону, когда наши подразделения вошли в город со стороны Нахичевани осенью 1941 года, у здания управления железной дороги они обнаружили 48 трупов — мужчины, женщины, дети, расстрелянные фашистами в отместку за то, что кто-то убил немецкого солдата.

Зверства невиданные и жестокость крайняя — не показатель силы и уверенности, а жест отчаянья, признак духовной ущербности, как рядовых, так и армейской верхушки гитлеровской Германии.

Нельзя было закрывать глаза на беззакония, учиняемые врагами.

Учитывая ситуацию, в СССР создали «Чрезвычайную Государственную Комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников». Сюда поступали донесения с фронтов, свидетельства солдат, офицеров и гражданских лиц, акты, рассказы очевидцев, сообщения военных корреспондентов. Из многообразия информации складывалась жуткая картина разбоя западных варваров, возникал истинный облик хищников, у взятого в плен унтер-офицера Отто Опеля обнаружили 8 пар золотых и серебряных часов, 12 обручальных колец, разнообразную серебряную церковную утварь. В подбитом у г. Белостока фашистском танке нашли 50 метров сукна, ботинки и дамские туфли, дамское бельё и парфюмерию.

Не танк, а передвижной магазин!

Теперь искусство убивать и грабить фашисты демонстрировали на жителях древней новоторжской земли.

По дороге, что вела из города в сторону церкви, названной в честь евангелиста Иоанна Богослова, бежали ребятишки, старики, старушки, кто с котомкой, кто с узелком. Самолёт, заметив жертвы, развернулся от города и пошёл на беззащитных беженцев, грохоча пулемётами.

Сначала убивали детей, прямо на глазах бабушек и дедушек, а после — их самих.

— Ироды проклятые! — махал клюкой седой старец. — Уж отольётся вам наша кровь.

Дед не успел договорить — пулемётная очередь прошила ему спину.

Закончив охоту на беженцев, самолёты улетели.

Ходили слухи, вероятно, не без причин, что в Торжке делали своё «чёрное дело» немецкие диверсанты. Специальными сигналами в тёмное время суток они показывали самолётам, куда сбрасывать фугасные или зажигательные бомбы.

Вполне может быть, что по их наводке ночью 13 октября разбомбили городской радиоузел. Утром радио молчало, никто не передавал предупреждений о налетах, советов, что и как делать, чтобы сохранить жизнь. В ту же ночь фашисты прицельно разбомбили Власьевскую церковь, где квартировал главный архив Торжка, архив горел сутки, были уничтожены тысячи документов о событиях истории за 200 лет, сгорела и библиотека, в ней было около одной тысячи книг.

Зарево, отголоски взрывов видели и слышали всю ночь жители деревень и сёл на расстоянии примерно двадцати километров вокруг Торжка. Многие не спали, с тревогой выходили за ворота, всматривались в жуткие отсветы. Ребятишки забирались на деревья, на крыши домов, чтобы увидеть, что страшное происходило там, далеко, на горизонте, а страшным было то, что город горел.

Сержант Басов уже не мог знать о злодеяниях, которые сотворили враги в Торжке. Он был далеко от родных мест. К вечеру Николай благополучно добрался в расположение своей части. Миномётный взвод, где он служил, готовился назавтра к бою.