Чтение онлайн

— Немного, если честно. — призналась я. — Как-то странно, что Вы работаете прислугой, обладая равной с ними силой и возможностями.

— Так устроен мир, — пожала она плечами. — Кто-то должен заботиться о других, разве не так?

— Ну не знаю! — не согласилась я с таким взглядом на вещи. — Поесть себе может сделать каждый.

Она улыбнулась мне, словно я не разумная дитя. Ну таким я себя, в принципе, и чувствовала, едва переступив порог этого дома.

— Как и у людей, у нас существуют сословия. Есть знатные и богатые, есть средний класс, а есть те, кто вынужден заботой о других добывать себе пропитание. — она все-таки положила мне на тарелку бутер. — Чай будешь?

— Лучше кофе. — покачала я головой. — У меня сегодня была тяжелая ночка.

— Как и у всех в этом доме! — услышала я голос отца, появившегося на пороге. Он был свеж, как всегда при параде, немного устал. — Доброе утро, дамы. Тебе кофе еще рано. — бросил он мне, не глядя на меня. — Накрывать мне не надо, сэндвич я съем по дороге. Приятного аппетита и хорошего дня.

Он забрал с моей тарелки мой бутер, обернул его салфеткой и пошел через дверь черного хода, ведущего с кухни к гаражу. Людмила Ивановна даже не успела сообразить, что сказать, возразить, сообразить. Она ошарашенно глядела в спину хозяина.

— Что это с ним? — прошептала она одними губами явно сама у себя.

— А что не так? — быстро вклинилась я.

— Он никогда так не здоровается. И еду чужую не возьмет, он очень брезглив. — протянула женщина, занятая своими мыслями. — Неужели вчера был закончен обряд?

— Что за обряд? — даже слегка привстала я со стула, сгорая от любопытства.

— Изъяв… — она вдруг резко замолчала и поглядела на меня сердито. — Никакого кофе детям! Сейчас приготовлю чай и завтрак. Заговорила меня совсем, чуть курицу не проглядела!

Я с трудом подавила стон. Ну почему тут постоянно что-то скрывают? Или у этих Иных фишка такая — говорить а и не говорить б? Пипец какой-то! Не став дожидаться завтрака, я пошла наверх, оделась потеплее и пошла на улицу. Мне надоело сидеть в четырех стенах, да и голова уже пухла от всех этих мыслей. Едва оказавшись на свежем воздухе, я почувствовала, что зима наступила. Было не меньше минус пятнадцати, мороз быстро отрезвил меня, я пожалела, что не взяла перчатки. Стоило мне сделать десять шагов по вычищенному двору, как зазвонил телефон. Я поглядела на дисплей и радостно улыбнулась. Сердце учащенно забилось, изо рта повалил горячий пар.

— Привет, красавица! — услышала я голос Никиты. — Я уже несколько дней дозвониться до тебя не могу, а на сообщения ты не отвечаешь. Ты как? В больнице все еще? Я спрашивал, куда тебя положили, но меня на фиг послали, заявили, что это военная тайна. Я соскучился.

— Я тоже! — искренне засмеялась я, чувствуя, как тепло и тихое счастье разливаются в груди. — Я дома уже. Но выходить пока нельзя. Прости, что не отвечала, столько всего навалилось, что…

— Я чуть с ума не сошел, когда мне сказали про тебя и тот взрыв! — поделился он переживаниями. — А как увидел тебя там на полу израненную… Это жуть просто! Ирка, кстати, в истерике билась, за ней даже ее мама приехала. Она все говорила, что ты чуть не умерла, а она так с тобой ужасно поступила, выбежав за две минуты до взрыва. Ведь она там тоже могла оказаться.

— Да, ей очень повезло! — внезапно я осознала это и испугалась за девушку. Она ведь действительно могла пострадать. — Как каникулы проходят?

— Без тебя плохо, — вздохнул он почти натурально. — Ты посмотрела мое видео? У нас скоро выступления на батлах, точно не получится прийти?

— Мне очень бы хотелось там быть, поддержать тебя, я ни разу не видела такое вживую. — призналась я с сожалением в голосе. — Но меня никто не отпустит.

— А в школу ты придешь в понедельник? Или ты еще не поправилась? — в трубке были какие-то помехи, словно рядом с ним шумела вода.

— Надеюсь, — ответила я. — Что у тебя там? Плохо слышно. Ты на Ниагаре?

Он засмеялся, помехи прервались.

— Посуду просто вот мою. — его голос был таким спокойным и добрым. — Я очень хочу тебя поцеловать. Ты мне каждую ночь снишься.

— ММмм… — замычала я хитро. — На мне есть хоть какая-то одежда в твоих снах?

— Конечно, — заверил он меня. — Только прозрачная.

Я засмеялась, веселясь от души. Как же хорошо с ним, просто удивительно.

— И что я там делаю? — продолжала я заигрывать с ним, подпустив в голос интимности. — Скажешь?

— Хватит на улице торчать! — грубо оборвал мой флирт возникший из ниоткуда Эрнест. — Ты еще не оправилась. Михаилу это не понравится!

— Кто там орет? — насторожился Никита.

— Да так, — быстро проговорила я, чувствуя неловкость. — Один из братьев. Созвонимся позже, хорошо?

— Хорошо. — эхом ответил он.

Я убрала трубку в карман теплой парки, только сейчас почувствовав, как замерзла рука, да и вообще все тело.

— Не надо тут команды раздавать! — зло рявкнула я на помешавшего мне. — Плевать я хотела, что там и кому не понравится! Ясно тебе?

Не дождавшись ответа, я стремительно направилась к дому. Оказывается, пока я говорила со своим парнем, я практически вышла за двор, что мне категорически было запрещено. Закрывшись у себя, я скинула верхнюю одежду и повалилась на кровать. Вечно мне все запрещают! Кто знает, может, мне осталось жить считанные дни, а меня продолжают контролировать! От внезапно озарившей меня мысли я даже села. Они собираются рассказать о моей кончине семье? Если да, то что они скажут? Несчастный случай? Ледяной обруч сдавил грудь, мне стало трудно дышать. Как это произойдет? Что со мною сделают? Слезы хлынули из глаз, мне стало до безумия жалко себя. Я никому ничего не сделала, я ничего этого не хотела, не просила, а теперь я должна умереть из-за чьей-то слабости? Почему все, кто мне дорог должны страдать только из-за того, что мой отец не удержался от соблазна? Я вытерла слезы и сопли рукавом свитера. Я должна увидеться с братом до этого чертова суда. Они не имеют права лишать меня последнего свидания с теми, кого я люблю больше жизни. Какая нафиг разница, что думает мой отец и его родня? Я зашла в телефоне в онлайн-банк и поглядела остаток по счету. Пятнадцать тысяч. Должно хватить. Зайдя на сайт недорогой авиакомпании, я поглядела ближайшие рейсы. До моего города ближайший вылет был через два дня, то есть в субботу. Я оплатила билет, оказавшийся в наличии. Чтобы там не ждало меня, но я увижусь с братом и попрощаюсь с ним. Сейчас он единственное, что держит меня на плаву.

Ближе к обеду я заставила себя успокоиться и вытереть слезы. Надо было идти умываться и садиться за стол. Открыв дверь, я услышала смех и голоса. Выйдя в коридор, я увидела, как Эрнест прижимает Сандру к стене и целует ее. Я перестала дышать, приросла к полу, внезапно потеряв способность двигаться. Где-то в груди засела игла, которая неминуемо приближалась к сердцу, намереваясь проколоть его. Все краски, все звуки исчезли. Я почувствовала, как что-то темное и злое шевелится внутри, встает, поднимает голову. Сильнейшая головная боль согнула меня пополам, я упала на колени. Кровь бурлила в ушах, что-то клокотало в горле. Я почувствовала, как что-то холодное, мертвое и голодное встало за моей спиной, коснулось моего затылка. От ужаса и невероятной боли я закричала. Она была такой сильной, всепоглощающей, осязаемой, что меня разрывало изнутри. Бездна раскрылась подо мной. Я увидела разевающую пасть тьму. Это было неизбежно. Я падала.

Глава 4.

— …но мы не можем! — плачущий знакомый женский голос ворвался в мое сознание. — Это убивает ее!

— Я повторяю, — раздался рядом незнакомый голос, низкий, хриплый и очень властный. — До окончания Суда вы все должны раскрыть ее. Иначе мы вынесем смертный приговор. Вы знаете, таков закон.

Я открыла глаза, яркий белый свет ударил по ним. Я часто заморгала, пытаясь вернуть себе способность видеть. Первое, что я увидела был белый потолок и лампа на нем, мерцающая, с очень ярким светом.