Марионетка
Шрифт:
В кристалле появилось заспанное лицо епископа Ханау.
— В-в-ваше величество? — спросил епископ несколько удивленно.
— Где баронет Паульсон?
— В темнице! Не далее как полчаса назад пытался покончить с собой, но откачали его, так что на рассвете все как запланировано сожжем, — с довольным видом отчитался инквизитор.
— Вы, что, не можете отличить явление святой Орели от матери Тьмы? Давно статую Иштар не видели?
Тут распетушившийся инквизитор начал понимать, что разговор идет куда-то не туда.
— Но… Тиамат… Я думал…
— Вы настолько некомпетентны, что не можете отличить демона от посланницы великой богини? Неужели демонам так легко исказить ваш взор?
— Ваше величество, я был там, и я…
— И вы ошиблись! Пока я глава церкви в этом государстве, вы должны слушать меня! Посланница великой матери Иштар, святая Орели, явилась в зале суда по искренней молитве истинно верующих и явила чудо спасения от порождения Преисподней, вам понятно, что случилось вчера, инок Инге Стенкильссон?
— Так точно!
— Сейчас же освободите оберлейтенанта, к утру вы узнаете, в каком монастыре вы проведете остаток жизни!
Инге сглотнул, открыл рот, что бы протестовать, испугался взгляда разгневанного Гора, закрыл рот и покорно кивнул.
После этого последовал краткий разговор с майором Фогтом через кристалл связи и приглашение министра иностранных дел на экстренное совещание. Надо было выработать линию поведения по поводу Дизраэли и его обвинений в адрес Таира. Наглость эльфов возмутила Гора. Кое-как покидав в рот остатки завтрака, кайзер поспешил в зал малого имперского совета. Кшиштоф поспешил за ним.
— На детях гениев природа отдыхает, — пробурчал император, так что только канцлер расслышал его, — хорошо хоть внуки получились. Пускай и бастард…
В зале было полутемно. Свет с трудом пробивался через крону заменявшую потолок. Стены бугрились переплетением ветвей. Здание эльфийского парламента было не построено, о нет, его выращивали тысячелетиями. Даже мебели здесь не было и пришедшим как в древние времена приходилось сидеть на ветвях или корнях, услужливо вылезавших из-под земли.
Только что закончилось выступление, в котором глава лесной стражи давал отчет о своей операции в Карнатаке. Палата лордов бурлила. Разодетые во все оттенки зеленого и коричневого старейшины кланов, видящие и дриады кричали друг на друга и на того кто стоял за кафедрой, оплетенной виноградной лозой. Обвинения и похвалы сплетались в совершено невообразимый шум. Под началом Дизраэли погибли три знаменитых видящих и почти полсотни воинов — таких потерь королевство не несло со времен Великой войны, а ужасающая возможность обретения низшей расой орудия чудовищной разрушительной силы просто шокировала собравшихся. Королева Викториэль на секунду заволокла зал «тишиной», наводя порядок. К кафедре вышел премьер-министр. Заклинание рассеялось, но тишина сохранилась.
— В целом, несмотря на понесенный потери, я должен признать операцию успешной, — резюмировал премьер-министр Гладстониен выступление главы Лесной Стражи. Он недовольно посмотрел на Дизраэли, которого откровенно недолюбливал. Еще бы, безродный выскочка, которому еще трех веков от роду не исполнилось! Но в тоже время премьер всегда отдавал должное чужим победам, совершенным на благо родины и королевы. Зал снова взорвался криками, и королеве пришлось опять применить магию.
— Что скажет оппозиция ее Величества? — спросила Викториэль.
— Оппозиция проведет всестороннее расследование, дабы убедиться, что нам здесь не сказки рассказывали, — недовольно буркнул со своего места глава дома Флориэль.
— Тогда заседание объявляю закрытым.
С Дизраэли наедине королеве удалось остаться только вечером. До этого королева воспользовалась редкой возможностью, что бы переговорить с представителями континентальных кланов тет-а-тет. А Дизраэли пришлось выполнять свою роль посланца смерти. По эльфийским традициям он должен был лично сообщить родителям погибших под его началом скорбную весть.
— Ваше величество, вы довольны? — церемонно спросил он, припав на одно колено.
— Мой рыцарь, ведь вы выполнили обещание, данное своей королеве, — она улыбнулась.
— Да, я защитил свою страну!
— Вы вернулись, — мягко поправила его Викториэль, — к стыду своему, для меня это ничуть не менее важно…