Чтение онлайн

— Что такое церковный суд? — Мария насторожилась. В ее памяти, памяти землянки, словосочетание «церковный суд» плотно ассоциировалось со словом «инквизиция».

— Такой суд, госпожа, производят, ежели кого в ведьмовстве подозревают или других темных делах.

— И часто такой суд случается?

— Да не так, чтобы очень… Лет десять назад последний раз было. Женщину одну по имени Урсула, а по кличке Колбрун, аж из самого Лисмара привезли. Это, госпожа, самое дальнее от столицы поселение и самое маленькое. Я там и не бывала никогда, — обстоятельно рассказывала Вита. — И вроде как женщина эта колдовством коров у соседей потравила. Там на все поселение пять ли, шесть ли голов всего и было, и все попередохли за несколько дней. Ну и понятное дело, что местные взбунтовались.

— И что случилось с этой женщиной?

— Я, госпожа, тогда простыла сильно и на само судилище не ходила. Но, конечно, все в подробностях потом узнавала. Ее к столбу привязали, и с Лисмара жители чуть каменьями ее не побили. Никак она оправдаться не смогла. Но и святой отец казнь устраивать не дал. Повелел, чтобы ее отправили аж в саму Бритарию. И там бы церковь сама порешала — ведьма она али нет.

— И что же порешала церковь? Что стало дальше с этой женщиной?

— Долго, госпожа, никто не знал, чем дело кончилось. А после святой отец письмо получил из Бритарии и зачитывал в храме на службе воскресной. В сам храм я тот день, конечно, не попала: там одни только благородные лорды с семьями присутствовали. Но женщина эта Колбрун, которая вроде как пожелала в монастырь вступить, — Вита помолчала и добавила: — Оно, может, так и лучше для нее же…

— Почему ты так думаешь? — Мария выспрашивала дотошно, потому что местные суды особого доверия ей не внушали.

— Госпожа, так ведь ее Колбрун-то не зря прозвали, — пояснила Вита. — сама-то я ее не видела, а подруги и соседи мои, кто на судилище ходил, сказывали, что она именно колбрун и была. Это значит чернобровая, — пояснила служанка. — Сказывали, что она и сама темненькая и смуглая была, а уж брови и вовсе как углем рисованные.

История оставила весьма гнетущее впечатление, но больше никаких подробностей Вита не знала. Марию успокаивало только то, что устраивать самосуд селянам не позволили, и когда в несчастную полетел первый камень, стража разогнала зевак и охраняла женщину все время разбирательства.

??????????????????????????

Следующие две недели прошли спокойно. Мария достаточно часто выезжала в город и общалась с разными мастерами, ловя заинтересованные взгляды, обращенные на ее кинжал. Камень в рукояти был королевский, поэтому каких-либо вопросов к ней не возникало. Похоже, местные жители считали, что это подарок мужа. Однако любопытство кинжал вызывала не маленькое.

В кабинете, который сейчас Мария освободила от всевозможных излишеств в виде корзин с овощами, муки и прочих продуктов, она уже дважды пыталась получить перламутр. Но пока не слишком успешно. Когда рыбаки разделывали рыбу, никто из них не озадачивался целью собрать чистую чешую. Необходимый Марии ингредиенты валили в одну кучу с прочими отходами: с рыбьими головами, скелетами и хвостами. Все это добро изрядно пованивало, и королеве пришлось лично договариваться с одной из рыбацких артелей о том, чтобы получить необходимое. Старшина артели, неразговорчивый и пожилой, просьбу королевы выслушал, недовольно морщась, и ответил так:

— Это, госпожа, как уж Всевышнему угодно будет. Ежли даст Всеотец погоду хорошую, тогда и пойдем за добычей. А ежли как теперь, — он недовольно кивнул в сторону моря, где сильный ветер рвал с набегавших волн сероватые хлопья пены, — так оно лучше дома посидеть.

— Запомни мою просьбу, почтенный сар. Я обязательно отблагодарю всех.

Домой Мария вернулась продрогшая и к вечеру почувствовала, что простыла. Ничего серьезного не случилось, просто неприятное першение в горле и насморк. Но Вита вместе с теткой Берготтой настояли на том, чтобы несколько дней Мария не выходила из дома.

— Вы, госпожа, даже и не спорьте. Зимние ветра — они коварные! Лихоманку какую или другую болячку надуют. Господин как вернется с нас и спросит, — серьезно выговаривала Берготта, которую Вита призвала на помощь.

Нравилось Марии или нет, а визиты в город пришлось отложить до выздоровления. В чем-то женщины были правы. Зимняя погода действительно была не самой приятной. Сильных морозов так и не случилось. Однако влажный тяжелый снег плотно укутывал столицу, а постоянный холодный и сильный ветер полировал снежные пласты до стеклянного блеска. Ветра в Нисландии вообще были обычным делом.

Шел четвертый день ничегонеделания, и несколько раздраженная Мария потребовала у Виты обучения:

— Хоть чулки себе свяжу, чтобы со скуки с ума не сойти.

Так и сидели они вечерами за столом в кабинете, куда Вита перенесла большой трехрожковый канделябр со свечами, и болтали о разных разностях: о бритарской моде, о местных легендах и мифах, о цветах, которых на острове почти не было. Такие уютные вечера последнее время случались все чаще и чаще: Вита явно считала свою госпожу необыкновенной женщиной и гордилась, что живет при ней. А Мария, лишенная общения с равными ей по статусу, была рада доброжелательно настроенной собеседнице. Отношения между девушками крепли, они знакомились все ближе, не пренебрегая личными темами, и учились доверять друг другу.

Перед очередной поездкой на воскресную службу погода была настолько мерзкая, что Мария снова осталась дома. На улице чуть потеплело, и вместо снега с неба падал теперь холодный, почти ледяной дождь, а ветер усилился настолько, что даже в доме слышны были завывания. С утра Вита отпросилась на обед к какой-то своей подруге.

— У ней, госпожа, первый сынок народился! Утречком его крестить понесут в храм божий, а к обеду они гостей на угощение созывают. Я уже и подарочек приготовила, — просительно заглядывая Мари в глаза, щебетала Вита.

— Да уж больно погода поганая, — недовольно заметила Мария.

— А и ничего страшного, госпожа. У мужа ейного телега есть и конь свой. Зажиточно живут, не голытьба какая! Он самолично обещался всех гостей вечером развезти.

Однако ни к ужину, ни пару часов спустя Вита так и не вернулась в королевский дом. Тетка Берготта, к которой Мария сходила на кухню, ворчливо заметила:

— Молодая еще… Поди-ка лишнюю кружку пива выпила, вот оно и того… Завтрева с утра будет больной головой страдать…

Шум за дверями Мария услышала не сразу. Сперва ей казалось, что это так изощренно завывает ветер за стеклянными окнами дома. Однако шум этот все приближался, и сквозь дверь собственной спальни Мария услышала чужие мужские голоса. Пусть страх и охватил ее, но рука сама собой легла на рукоять кинжала. Мужчин, вломившихся в ее комнату, королева встретила с хищно блестящим лезвием в руках.

Незнакомый воин простоватой внешности, явно не лорд, если судить по одежде, пробасил:

— Именем лорда Нордвига, властителя Нисландии, вы арестованы! Лучше, госпожа, оружие-то сами отдайте, а то ведь нам отбирать придется… — от него сильно пахло псиной, со старого кожаного плаща, подбитого облезлым мехом, на чистый пол падали мутные капли. Вояка держал себя весьма важно и надменно, не сняв даже неуклюжую шапку с голову.

За его спиной стояли солдаты, одетые попроще. Один из них постоянно шмыгал носом, что придавало всей картине чуть ли не юмористический оттенок. Однако Марии было совсем не до смеха: там, за их спинами, в широком коридоре дома, громкий и недовольный голос тетки Берготты внезапно оборвался прямо посередине какой-то фразы нелепым болезненным взвизгом…

Глава 39

Ей уже помогли принять ванну и переодеться. Зареванная Вита с ярким синяком под глазом жалостливо ойкала, смазывая ссадины на запястьях королевы. Уже принесли горячую еду от вновь воцарившейся на кухне королевского дома тетки Берготты, а Марию все еще знобило. Да и предстоящий разговор с мужем скорее пугал. Мысль о том, что он осознанно оставил ее как приманку для Нордвига, казалась отвратительной.