Чтение онлайн

От упоминания Амбуаза Марию заметно передернуло, дядя покосился на нее с легким презрением: как она собирается править твердой рукой, если боится вида крови и казней?

– Мы постараемся найти Вам нового мужа как можно скорее, немного потерпите. Но все должны увидеть, что Вас в Шотландии принимают как королеву! Понимаете, свою королеву. Это не означает, Мэри, что нужно заставлять народ кланяться! Вы должны подружиться с лордами и даже заставить народ себя полюбить или хотя бы восхищаться. Как бы Вам ни было противно. Бывают случаи, когда нужно наступить на собственное горло и заставить себя замолчать. Вы зря поссорились с Елизаветой. Можете быть сколь угодно уверены в своих правах на английскую корону, но попридержите свою уверенность в тайном месте. Сейчас Вы не можете ее отобрать, лучше не дразнить огромного пса без надежды, что он не набросится на вас.

Дядя всю дорогу внушал Марии мысль о необходимости осторожного и терпеливого поведения, если она не хочет потерять все. Объяснял, что Елизавете нужно выказать свое расположение, изобразить дружбу: «Вы, женщины, это умеете!», очаровать лордов и баронов, постараться внушить им, что от такой королевы, как она, ничего плохого Шотландии не будет…

Она слушала и едва не рыдала от необходимости стараться кому-то угодить или нарочно понравиться. Она, королева с рождения, дважды королева на нынешний день, должна заглядывать в глаза каким-то лордам?! А узурпаторше обязана писать ласковые письма и называть ее своей подругой?! Видно, де Гиз понял ее мысли, похлопал по руке и усмехнулся:

– Если придется туго, вспомните свою свекровь Екатерину Медичи, она прибыла сюда совсем девочкой и была нелюбима всеми, в том числе и мужем. Но сумела стать настоящей королевой.

– Чем она настоящая?! – все же взвилась Мария.

Дядя вздохнул:

– Я могу сколько угодно ненавидеть Екатерину Медичи, но уважать ее от этого не перестану. Вам далеко до нее, Мэри, пока Вы пустышка, но надеюсь, испытания Вас закалят и превратят в настоящую королеву.

В Кале снова слышались ахи и охи, стенания, но Мария смотрела на все теперь совсем другими глазами, она прекрасно понимала, что паруса ее корабля не успеют скрыться из глаз, а придворные, в том числе и Ронсар, прижимающий руки к сердцу и глядящий на нее со страдальческим видом, забудут королеву Марию и займутся своими делами. А завтра найдут новый предмет для обожания и поклонения и снова будут вздыхать, прижимая руки к груди и утверждая, что ничего на свете нет прекрасней.

Ложь, ложь, всюду ложь!

И все равно она не хотела покидать ставшую такой родной Францию. Собственно, она другого и не знала. Жизнь в Шотландии ограничивалась несколькими замками и обителью на острове, зато во Франции Мария расцвела и физически, и духовно. Франция, милая Франция, неужели я больше тебя не увижу?!

Глядя на племянницу, с трудом сдерживающую слезы, Франсуа де Гиз кивнул брату:

– Посмотри, как ей не хочется уезжать. Чувствует, что не вернется.

Кардинал слегка пожал плечами:

– Кому она нужна? Взбрыкнула со своей самоуверенностью, вот и получила по заслугам. Стелилась бы перед свекровью, сейчас шла бы с очередным Валуа под венец. – Он вздохнул: – Только бы не сунула голову в петлю в Шотландии…

Но обоим де Гизам было откровенно не до бесполезной для них теперь племянницы, они могли сколько угодно разыгрывать грусть и даже отчаянье по поводу ее отъезда, как это делало множество актеров вокруг, но куда больше братьев Гизов занимало противостояние с королевой-матерью.

Вот уже с берега махали надушенными кружевными платочками, для вида прикладывая их к глазам, потом скрылись и провожающие…

– Милая Франция… неужели я больше не увижу тебя?

Мария не смогла дольше терпеть, удалилась к себе в каюту и, бросившись ничком на постель, горько разрыдалась!

Отправившись вечером, утром корабль все еще шел в виду французских берегов. Мария снова поднялась на палубу, снова стояла, глядя на далекую землю, и рыдала.

Наконец берега исчезли из вида. Через некоторое время один из матросов тревожно показал вперед:

– Англичане?!

И вдруг Мария поняла, чего хочет больше всего: чтобы путь им преградил весь английский флот сразу, чтобы ее попросту не пустили в Шотландию! Тогда пришлось бы возвращаться и оставаться, пусть не при дворе, но хотя бы в одном из дворцов, пока этих проклятых англичан не разобьют. Она уже представила себе, как, завидев английские суда, гордо вскинет голову и скажет:

– Не стоит приносить такие жертвы! Я не хочу губить людей, мы возвращаемся!

И даже не было стыдно, куда-то спряталась и сидела до поры тихо гордость, Мария не хотела плыть в Шотландию и готова была цепляться за берег и даже за воду, только чтобы корабль шел не на запад, а снова на восток! Услышав о возможности встретить английские суда, королева поняла, насколько она не хочет на родину!

Но надежде не суждено было сбыться, судно оказалось торговым. Похоже, англичане нарочно увели все свои суда в порты, чтобы ни одно из них даже случайно не столкнулось с судном Марии Стюарт, чтобы не давать повода обвинить себя в чем-то.

Мешал только туман, плотный, непривычный. Пробирались едва ли не на ощупь. И снова Мария втайне молила, чтобы какое-то препятствие помешало им плыть, пусть бы капитан сказал, что таких туманов он в этих местах не помнит, что рискованно двигаться в этой сплошной пелене, нужно поскорее выбираться…

От мостика послышался голос капитана:

– Ей-богу, не припомню таких туманов в этих местах в это время года! – Памятуя, кто на борту, и капитан, и матросы старались держаться в рамках приличия и не произносить вслух грубых слов. Мария замерла, он говорил именно то, чего она так желала! Неужели господь услышал ее молитвы?

Ему отозвался кто-то из помощников:

– Да уж, плыть в таком тумане опасно, нужно поскорее выбираться…

Бедная женщина едва не крикнула: «Обратно!», но помощник закончил фразу совсем иначе:

– … вперед. У берегов Шотландии будет полегче…

Никто не повернул, в сплошной пелене они добрались до Фёрт-оф-Форта и пристали к практически пустому берегу. Пристань была не просто плохой, она едва держалась. Мария в ужасе раскрыла глаза:

– Что это?! Куда мы прибыли?!

– Это Лейт, Ваше Величество, отсюда до Эдинбурга недалеко.

– А… а нельзя ли прямо так туда… – Мария показала на корабль.

Капитан чуть улыбнулся:

– Ваше Величество, Эдинбургский замок там, – он махнул рукой в сторону суши.

Эта его легкая улыбка словно заставила Марию стряхнуть оцепенение и нерешительность. Она вдруг отчетливо поняла, что уже прибыла в Шотландию, что никто обратно во Францию ее не вернет, и придется научиться выживать даже в этих кошмарных условиях. Королева вскинула голову:

– Прекрасно! Высаживаемся в Лейте! Где второе судно с лошадьми? Если до Эдинбурга недалеко, то мы доберемся быстро и успеем поужинать в обществе моего братца Джеймса, который, видно, не слишком поворотлив!

Это через несколько столетий Лейт стал частью Эдинбурга, а тогда он был просто маленьким портовым городишком, который разоряли все, кому не лень, все, кто появлялся с моря из туманов. Лейту досталось и от французской эскадры, являвшейся вроде ради защиты из дальнего далека, и от англичан, приходивших с тем же, правда, из мест поближе, и от своих же повстанцев или всех, кто себя таковым объявлял, попросту мародерствуя… Потому Лейт не особо развивался.