Чтение онлайн

Вволю поплакав, Мария наконец звучно хлюпнула носом и притихла.

– А теперь расскажи все как есть…

Свой недлинный рассказ Мария закончила вопросом: что делать?

– Босуэл прав, хотя я его и не люблю, но он прав. Кроме как срочно пожениться, а потом разыграть преждевременное рождение ребенка, выхода у тебя нет.

– Но кто же мне позволит выйти за него замуж?!

– Надо что-то придумать. Я поговорю с графом. И чего тебе вздумалось с ним связываться? Был бы красавец, а то ведь так…

– У меня был красавец! – огрызнулась Мария.

– И чего тебе так не везет с мужчинами? То хилый, то дурной, то теперь вот преступник…

– Кто преступник?! Думай, что говоришь!

– Мэри, – заглянула в лицо подруги Сетон, – скажи честно, ты сама веришь, что это не он взорвал твоего Дарнлея?

Мария вздохнула:

– Я просила сказать откровенно, клянется, что нет. Но сама посуди, к чему ему убивать Дарнлея, да еще так?

– Я тоже об этом думала, уж очень все странно. Ведь ты тоже могла пострадать? И чем ему мешал Дарнлей? Он знал о твоей беременности?

– Кто, Дарнлей?

– Нет, Босуэл.

– Узнал только сегодня, я сама надеялась, что нет.

Мэри решительно поговорила с графом на следующее же утро, и к тому времени, когда Мария проснулась (а просыпалась она поздно), Сетон уже пришла с сообщением:

– Граф уехал.

У Марии перехватило горло: вот все мужчины таковы, недаром женщины говорят, что лучший способ избавиться от надоевшего любовника – сказать ему о беременности, только заслышав об этом, мужчины удирают со всех ног!

– Мэри, если ты действительно решишь связать свою судьбу с его, то сделаешь то, о чем мы с ним договорились.

– Связать судьбу? Граф готов связать свою судьбу с моей?

– Ты знаешь, не так уж он некрасив и не такой уж наглый. И, кажется, он действительно не убивал бедолагу Дарнлея. Но сейчас не об этом! – подруга была на редкость деловита. – Слушай меня внимательно…

Когда она закончила, спальню… потряс хохот Марии:

– Кто из вас это придумал?! Сетон, это же глупость, никто не поверит в такое похищение!

Сетон обиженно поджала губы:

– Придумала я, но твой герой согласился! – Она чуть улыбнулась, а потом прыснула от смеха: – Правда, сначала тоже назвал все глупостью и спросил, кто из нас с тобой это придумал!

Они немного похохотали вдвоем, но потом Сетон поинтересовалась:

– У тебя есть другая идея? Причем такая, чтоб осуществить вот прямо завтра? Нет! – она назидательно подняла палец. – А если нет, то надо соглашаться на эту. Граф будет ждать тебя с вооруженной толпой в оговоренном месте, ты только не сопротивляйся, чтобы никого не убили ненароком. Еще хуже, если твоему Босуэлу отстрелят чего-нибудь не то!

Они снова прыснули от смеха.

Как же Марии было хорошо! Словно и нет никаких неприятностей, ужасного положения, угрозы самой жизни. Она сладко потянулась:

– Как бы я хотела остаться жить вот тут, чтобы забыть этот Эдинбург и весь кошмар, с ним связанный!

Сетон тут же откликнулась:

– Оставайся!

Мария мгновенно стала совершенно серьезной:

– Сетон, стоит мне забиться в норку, и коты не дадут вылезти обратно, понимаешь? Я или королева, или никто.

– А тебе обязательно ею быть?

– Королевой? Я рождена королевой и другого не представляю. Лучше смерть, чем лишение трона!

– Тьфу на тебя!

Придуманный Сетон нелепый спектакль с якобы похищением королевы графом Босуэлом действительно был разыгран, и в него действительно никто не поверил. Да и как можно поверить, если сначала королева вдруг вспомнила, что у нее есть сын, и решила навестить его в Стирлинге, зачем-то потащив с собой самых доверенных лиц – Мейтленда и Хантли (а кстати, почему она обычно совсем не интересовалась сыном?). На обратном пути случилось нечто из ряда вон выходящее. Кавалькаду из полусотен вооруженных до зубов людей (как писал позже обиженный на королеву Мейтленд), охраняющих королеву, вдруг встретила всего-навсего дюжина всадников во главе с Босуэлом. Испуганный Мейтленд хотел поинтересоваться у графа, что случилось, решив, что тот выехал навстречу из-за чего-то неприятного в Эдинбурге. Но Босуэл повел себя странно, он объявил о том, что… захватывает королеву! Первым желанием Мейтленда было поинтересоваться у графа, не пьян ли тот, но Мария опередила, объявив, что не желает, чтобы из-за нее пролилась и капля крови, а потому лучше поедет с Босуэлом, остальные же пусть следуют дальше! Едва успев проглотить вставший в горле ком из-за нелепости всего положения, Мейтленд только переспросил:

– Вы уверены, Ваше Величество?

Мария кивнула, а Босуэл уже взял под уздцы ее коня, демонстрируя, что она захвачена.

– Босуэл, ты пьян или рехнулся?! – все же не выдержал Мейтленд.

– Оставьте, – коротко бросила королева, и их кавалькада быстро скрылась за ближайшим леском, оставив охрану беззвучно разевать рты. Конь Марии Стюарт шел в поводу у графа Босуэла.

Мейтленд чувствовал себя не просто одураченным, а оскорбленным до глубины души. После этой выходки королева могла не считать его своим сторонником.

После такого «похищения» как «честный человек» граф был обязан на Марии жениться. Долго ждать собственного развода ему не пришлось, супруга Босуэла леди Джейн Гордон немедленно согласилась на развод с человеком, опозорившим и себя, и ее тоже.

И снова все доброжелательно настроенные к королеве придворные, все ее друзья, кроме Сетон, знающей правду, отговаривали Марию от столь опрометчивого и столь непопулярного шага! Но Мария словно закусила удила – замуж и только замуж! Причем как можно скорее!

И вот священник связал их судьбы брачным обрядом (по протестантскому обычаю), все происходило тихо, почти мрачно. С каждой ее свадьбой церемония становилась все более странной. Первая, с Франциском, была ярким, запоминающимся праздником, который им устроила королева-мать Екатерина Медичи, вторую, с Дарнлеем, Мария испортила сама появлением в черном траурном платье. Но на сей раз не было и того – ни гостей, ни даже пира после венчания, ничего! Конечно, королева еще в трауре по своему убитому супругу, но тогда к чему торопиться? Жила бы себе у этого Босуэла, пока не закончится траур…

Но простые люди в королевские дела нос не совали, можно было лишиться вместе с головой, однако такое поведение королевы, спешно, до окончания траура вышедшей замуж за предполагаемого убийцу своего супруга, популярности и доверия ей не прибавляло. На следующее утро на воротах Холирудского дворца обнаружили плакат с изречением из Овидия: «Распутницы выходят замуж в мае». Это не предвещало ничего хорошего.

Но хуже всего то, что объединились два человека, вынужденные это сделать, загнанные на супружеское ложе необдуманными поступками. Немедленно у них начались ссоры. Уже через день французский посол Дю Крок писал в Париж, что из-за закрытой двери, где находилась королева со своим супругом, доносились ее крики с требованием ножа, чтобы она могла покончить с собой! Это же доносил в Лондон и Рандолф: «Мария Стюарт не перестает лить слезы…»