Чтение онлайн

Марк намеренно сделал себе меньшую дозу на случай непредвиденной ситуации. Он проснулся и сразу почувствовал невесомость, хотя и был прижат к креслу. В маленьком пространстве, где лежали их с Дарьей тела стоял крепкий запах пота и крови. Метаболизм на время полёта хоть и был сильно заторможен, но не до конца. К тому же перед полётом никто из них не подумал о гигиене. Дарья была вся в крови Фёдора, а Марк постоянно потел, пока разбирался с челноками.

Судя по часам, прошло пять суток с момента старта. Не плохо, учитывая двойной вес полезной нагрузки, которой являлись они с Дарьей. Катер уже остановился и дрейфовал в районе орбиты Марса, маяк включен. Сам Марc был далеко, а вот Земля – в прямой видимости, судя по внешним камерам. Дарья дышала ровно и, в целом, была в норме. Проснуться она должна дня через два. Сканер не показывал поблизости от капсулы ни одного корабля. Сигнал уже должен был дойти до Земли. Оставалось ждать и надеяться. Марк достал из аптечки и принял таблетку для контроля функции кишечника и вторую – питательную. Сходить в туалет тут негде. Вода должна была сохраняться в клетках тела. Инъекция затормаживает функцию почек, выработку мочевины и, соответственно, наполнение мочевого пузыря. Интоксикация, конечно, будет дичайшая, но другого выхода нет. Переживать последствия наркотического сна Марка тоже тренировали, оно было ему знакомо, и он понимал, что происходит и как облегчить состояние. На самом деле тело его не слушалось, голова болела, и соображал он плохо. Казалось, каждый орган пытался отделиться и начать жить своей собственной жизнью. Пальцы тряслись, мешая нажимать на экран, в животе что-то перекатывалось, сердце отбивало неровный ритм, а печень пыталась вырваться наружу, пульсируя толчками. В глазах периодически начинало двоиться, на несколько секунд пропадал слух. Вдобавок ко всему Марк почувствовал сильнейшую эрекцию, хотя ему совсем было не до лежавшей рядом обнажённой Дарьи. Спасало лишь то, что, слава богам, зазубренные до состояния рефлексов действия он мог совершать автоматически. Какая-то часть его мозга сохраняла работоспособность и следила за ситуацией.

На экране над головой Марка замигала иконка полученного сообщения и появилось окошко с текстом. “Лаппинкотт-2, Сигнал принят. Агентство Всемирной Безопасности. Код 301. “Белый Шторм”. 3 часа”. “Ого” – подумал Марк, – “прямо само АВБ, странно, конечно, но в порядке вещей”. Обычно эвакуацией занимается сам Союз рейнджеров, но, если корабль какого-либо другого ведомства ближе, могли послать и его. Немного смущал код 301 – слишком пафосно инициировать для спасения какого-то рейнджера всемирную операцию с первым уровнем секретности. Но безопасникам виднее. Ждать оставалось три часа. Но уже через час спасательный корабль появился на сканере. Это был огромный военный разведывательный крейсер. На экране челнока появилось сообщение о получении команды сближения и начале её выполнения. Загудели маневровые двигатели, и точка крейсера стала приближаться быстрее – челнок в автоматическом режиме шел навстречу. Ещё через час капсула зашла в корабельный шлюз, челнок подтвердил прибытие и завершение программы и открыл люк.

Капсулу открыли люди в черных военных скафандрах и скрытых за зеркальными визорами лицами. Они молча и аккуратно достали в, первую очередь Марка. Он хоть и был в сознании, но тело своё пока контролировал плохо и даже сидеть вряд ли смог. Они переложили Марка и Дарью в индивидуальные герметичные боксы для транспортировки. Как только гермозатвор носилок защелкнулся, Марк снова отключился.

Очнулся он в стандартной белой комнате армейского медицинского блока. Он лежал голый с кучей подключенных к телу датчиков и трубок от капельниц, катетеров. Иглы были вставлены даже в бедренные артерии и одна в шею. Марк был надежно зафиксирован упругими ремнями на кровати. Тишину лазарета нарушал только мерный писк кардиомонитора, отсчитывающего его пульс. В теории, Марк знал процедуру возвращения человека после эвакуации, но лично её никогда, естественно, не проходил. Система Лаппинкотт была его первой “ходкой”, хотя в школе им рассказывали, что некоторые рейнджеры проходили через это по несколько раз. В основном это были те, кого отправляли на астероиды, где нештатные ситуации случаются чуть реже, чем постоянно.

Сколько он пробыл без сознания Марк вообще не представлял. Часов в отсеке не было, даже единственный в помещении экран медицинского монитора ни дату, ни время не показывал. Могли пройти часы, а могли и дни, и даже недели. Никаких последствий транквилизаторов Марк не ощущал, даже пить не хотелось. Повреждённый глаз совсем не болел, веко было нормальным. Марк поморгал правым и левым глазом по-очереди – никакой разницы. Судя по всему, вынули из челнока их не вчера. Если процесс выведения токсинов завершен, значит прошло несколько дней. Минимум два, а то и три. Хорошо бы кого-нибудь позвать, но никакой кнопки под привязанной рукой не было. Была только камера, висящая прямо над его лицом. Скорее всего, они уже знают, что он очнулся. Значит скоро сами придут, если посчитают нужным. И в армии, и в школе рейнджеров Марка приучили к дисциплине и покорности. “Старший брат” сам решит, что надо делать и когда. Солдатам-винтикам нужно только выполнять приказы и ждать, когда придёт новое распоряжение. Его размышления были прерваны лёгким щелчком контроллера на одной из капельниц. Трубка окрасилась в синий цвет, и Марк уснул, как только препарат достиг вены.

Первое, что увидела Дарья, когда проснулась – опять всё тот же медицинский отсек бункера. Она даже запаниковала, попыталась встать, но что-то её удерживало. Писк, вторивший её пульсу, участился. Но она вовремя вспомнила, что их должны были подобрать и, скорее всего, она на борту одного из кораблей союза рейнджеров. Нет ничего удивительного в том, что дизайн интерьера отсеков у них один на всю галактику. Как только Дарья успокоилась, она увидела, что лежит абсолютно голая, даже не прикрытая ничем, с целым пучком проводов и трубок, тянущихся к ней и заканчивающихся в разных местах тела. Похоже, какая-то трубка была даже в заднем проходе, не говоря уже о других органах. Все повязки, которые накладывал Марк, были сняты. Дарья видела уродливые синевато-розовые корявые швы и торчащие из них нитки. Она оказалась привязана к кушетке ремнями и почти не могла пошевелиться. Странное ощущение незнания времени и места охватывало её. Марк говорил, что полёт может продолжаться неделю, но сколько она пробыла без сознания совершенно непонятно. Она помнила, как заснула в капсуле, а потом очнулась тут.

Неожиданно в противоположной стене открылась дверь и в комнату зашла девушка в медицинском комбинезоне.

– Здравствуйте, – произнесла она, – меня зовут Наталья, я помогаю вам восстановиться после полёта. Она остановилась посередине палаты, сцепив руки за спиной.

– Где я? – спросила Дарья.

– Вы в госпитале на Земле, мисс Вонгер, – ответила Наталья, продолжая неподвижно стоять.

– Вы знаете, кто я? – удивилась Дарья.

– Да, конечно. Вы – Дарья Вонгер, дочь Франсуа Вонгера, – Наталья мельком глянула на планшет и снова вернула руки за спину. – Ваши родители уже извещены и скоро прилетят с Марса. Ваша сестра уже здесь, она вас навестит, если только вы сможете принимать посетителей.

– А я могу? – уточнила Дарья.

– К сожалению, пока нет. Вы ещё слабы и не можете принимать посетителей, – ответила врач.

– Долго я проспала?

– Вас подобрали шесть дней назад, до этого вы провели в космосе, как мне сказали, пять суток. Мы вас погрузили в щадящий сон, пока нейтрализовывали действие полётных транквилизаторов, – ответила Наталья, снова достав планшет и что-то пометив в нём.

– О боги, две недели! – воскликнула Дарья, – а как Марк? С ним всё в порядке?

– Да, ваш спутник тоже здесь, им занимается мой коллега.

– С ним я тоже не могу пока увидеться?

– Нет, не можете. Он пока слаб и не может принимать посетителей. И вам тоже пора отдохнуть. И я хотела поговорить о ваших ранах и о ноге. – сменила тему Наталья, – если позволите.

Дарья кивнула. Доктор подошла ближе, что-то проверила на сканере над кроватью.

– Вы знаете, как их получили?

– Там на планете, Лапкикот, кажется…

– Лаппинкотт, – подсказала Наталья.

– Да. Там водятся под землёй такие, вроде кротов, но большие, с собаку.

– Выползни, или зуки, – продолжала подсказывать врач, глядя на экран и листая его пальцем.

– Да, Марк так их называл. Они на меня напали, когда я там появилась. Марк говорил, что они чувствуют кровь. Он меня от них спас. Но ногу я потеряла.

– Понятно. А вы помните, как попали на планету? – поинтересовалась Наталья. Она оторвалась, наконец, от компьютера и посмотрела пристально Дарье в глаза.

– Нет, я была на пляже, а потом вдруг там.

– Так, хорошо. Ладно. Ну мы вас осмотрели, – Наталья перевела взгляд на обнаженное тело Дарьи, – состояние ран удовлетворительное, помощь была оказана более-менее грамотно, хотя и варварскими методами. Есть небольшое воспаление на бедре и на месте ампутированной конечности, но экстермабиотики с этим справляются. Голову пришлось обрить. На место скальпирования мы пока наложили дермакалагель – искусственную кожу. Потом придется делать пересадку кожи и волос. Образцы мы уже взяли и отправили на выращивание. Ещё из-за шрама немного изменилась форма левой груди. Наверное, захотите сделать пластику?

– Да, наверное, – автоматически ответила Дарья, пожав плечами, насколько это позволяли ремни, удерживающие её на кровати. – Я ещё не думала. А почему я привязана?

– Для вашей безопасности. Возможны бессознательные конвульсивные реакции на токсины, – ответила Наталья, – у вас есть какие-то вопросы или пожелания?

– Можно меня накрыть чем-нибудь? – Дарья ещё плохо соображала, столько информации, столько изменений – нужно было время чтобы прийти в себя и подумать.

Наталья взяла со стоявшего рядом с кроватью стула тонкое одеяло и накрыла им Дарью. Потом что-то нажала на своём планшете. В одной из капельниц раздался негромкий щелчок, синяя жидкость влилась в вену, и Дарья уснула.