Чтение онлайн

Под самое утро она заснула, глубоко зарывшись в мои объятия.

Только-только я прикрыл глаза, чтобы хотя бы немного поспать, как в квартире послышалась трель дверного звонка. Я бы не стал подниматься на ноги, идти открывать дверь, если бы дверной звонок позвонил бы пару раз и замолк бы, но этот звонил, не переставая в течение очень долгого времени. Видимо, Веруне, после нашей бурной ночи любви все было нипочем, она и бровью не повела на этот звонок в дверь! Пришлось мне подниматься на ноги и, с трудом разыскав на полу свои трусы, натянул их, я пошел открывать дверь. Трель же дверного звонка все это время ни на секунду не прерывалась! Когда я открыл дверь, то перед собой увидел еще одну симпатичную девчонку лет двадцати - двадцати пяти. Увидев меня в одних трусах, у девчонки нижняя челюсть медленно поползла вниз, глаза стали дурными, округлыми и почему-то полезли на лоб.

Не дав ей и слова сказать, я приказал:

– Вера спит, а ты, Клава, давай, проходи в квартиру!

Клавдия послушно прошла в квартиру, продолжая с большим удивлением меня рассматривать. Затем она сняла плащ, повесила его на один из крючков вешалки в прихожей. Клавдия не удержалась, пальчиком она потрогала один из израильских пистолетов, висевший в кобуре на той же самой вешалке, и поинтересовалась:

– Слушай, дружок, а ты откуда такой молодой и глупый здесь вылупился? Как тебя зовут? Верунька, однажды мне признавалась в том, что, если кого и полюбит, так, возможно, это будет какой-либо бандит, чтобы он мог бы ее содержать! Так ты, что, глупыш, настоящий бандит что ли? Так, говори, признавайся, какую именно ты имеешь воровскую кликуху?

3

Своего старого друга Николай Николаевича Никольского я разыскал и встретился на его даче, которую он сам себе построил на Рублевском шоссе еще задолго до падения Советского Союза. В течение длительного периода времени ему, как члену ЦК КПСС, каждый выделяли практически в бесплатное пользование одну из государственных дач, построенных в каком-либо красивейшим месте под Москвой. На такой своей даче Никольский мог проживать и зимой, и летом, она имела все городские удобства, комфорт и уют. Этот мощный старикан, пользуясь правами Генерального авиаконструктора и члена ЦК КПСС, мог бы чуть ли не за бесплатно такую дачу приватизировать, сделать своей собственностью любую государственную дачу. Иными словами было достаточно одного его слова и такая номенклатурная дача тут же оформлялась бы в его полную собственность.

Но Никольский и в этом вопросе российского жития-бытия проявил присущую ему мудрость и щепетильность. Он категорически отказался от бесплатно выделяемой ему номенклатурной дачи. На свои трудовые сбережения Николай Николаевич законным путем прикупил пару гектаров землицы в районе Рублевско-Успенского шоссе, земля в те времена и в том районе стоила практически гроши.

На этой земле и по своему архитектурному проекту он построил небольшой трехэтажный особняк в стиле русского терема всеми городскими удобствами! Разбил небольшой сквер вокруг этого особняка и, как только строительство особняка было закончено, Никольский переехал в него на постоянное место жительство, на время забыв о существовании своей городской квартире. Николай Николаевич после смерти жены страшно невзлюбил эту свою городскую квартиру, так как в ней ощущал постоянное одиночество, оторванность от людей! В своем же подмосковном особняке он был постоянно окружен сельчанами, которые помогали ему присматривать за домом, вести домашнее хозяйство, ухаживать за сквером и небольшим цветоводческим хозяйством.

После распада СССР ни один из новых депутатов так и не сумел старика Никольского обвинить в коррупции, в использовании служебного положения для мошеннического приобретении участка земли и строительства на нем своего дома! Желающих потеснить старика, отправить его в сумасшедший дом, а самим воспользоваться его недвижимой собственностью было немало! Но все судебные обвинения, выдвигаемые этими злопыхателями против Никольского, из-за отсутствия состава преступления разваливались еще по пути до открытия судебного разбирательства!

Я должен откровенно вам признаться в том, что одним из основных мотивов моего возвращения на родину, было желание встретиться с Николаем Николаевичем и с глазу на глаз обсудить с ним одну очень интересную тему. Волей неволей оказавшись участником расследования кражи монтажных схем вертолетного комплекса "Черная Акула", незаконной их продажи-передачи вражеской стороне я как бы еще раз убедиться в том, что производство вооружения и продажа его третьим странам мира было одним из самых производительных бизнесов, особенно в том случае, если компания занималась им под зонтом государственного органа.

Вот я и рассчитывал на второй или третий день своего пребывания в Москве встретиться с Никольским, чтобы с ним обсудить возможность организации подобного бизнеса. Начальный капитал у меня имелся, оставалось саму эту идею пробить через наше правительство и администрацию президента России. Тем более, что масштабы производства боевой и гражданской авиатехники у нас в России сильно понизились

Но неожиданность, вдруг произошедшая со мной во время прилета в таможенной зоне аэропорта Шереметьево, затем три дня, ушедшие на пластическую операцию, проведенные мною на квартире Тимаковых, внесли серьезные изменения в мои первоначальные планы пребывания на родине! Иными словами, номер служебного телефона Никольского я сумел набрать только на четвертый день своего пребывания в Москве. Когда находясь в будке уличного таксофона я набрал номер его рабочего телефона, то вместо знакомого и уже привычного голоса его секретарши, Галины Воротниковой, я вдруг услышал незнакомый мужской голос:

– Прошу меня извинить, но я хотел бы переговорить с Николаем Николаевичем!
– Я вежливо проговорил в телефонную трубку.

– Кто говорит, представьтесь! Товарищ Никольский в данный момент ведет важное совещания. Поэтому я не могу вас сейчас с ним соединить!

Видимо, это человек, ответивший мне по телефонной трубке, каким-то образом почувствовал мои колебания с ответом на его вопрос, так как ему представляться мне почему-то не хотелось! Поэтому он немного помолчал, а затем опять-таки супер вежливым голосом попросил меня уточнить следующее:

– Прошу прошения, не могли бы сказать, почему хотели бы переговорить именно с Николаем Николаевичем Никольским? Если вас интересует какой-либо рабочий вопрос, то вы могли бы его обсудить с одним из его заместителей?! Совещание только что началось, оно может продлиться еще часа три или четыре часа!

– Нет спасибо! Мне хотелось переговорить именно с Николаем Николаевичем Никольским и по личному вопросу!

– Тогда подождите минутку, я хочу вас перевести на телефон человека, который, наверняка, вам поможет связаться с товарищем Никольским!

В разговоре с этим мужчиной подтекстом проходила постоянная недоговоренность между нами, словно этот человек хотел больше узнать о Никольском у меня, чем мне о нем рассказать! Такая тенденция разговор мне совершенно не понравилась и я уже совсем собрался довольно резко высказаться по этому поводу. Я попросту не понимал, как так получилось, что в начале телефонного разговора этот человек меня попросту обманул, заявив, что Никольский находится на совещании. А через мгновение выясняется, что для того, чтобы я мог переговорить с Никольским, я должен был связаться еще с одном человеком и с ним переговорить?! В этот момент сама собой во мне вдруг родилась мысль о том, что Николай Николаевич в этой организации больше нет, что он в ней больше работает. Мой собеседник этого прямо не говорил, но все складывалось так, что Николай Николаевич покинул эту организации и больше в ней не работал!

Мужчина отключился, его голос исчез, на этой телефонной линии зазвучала странно-унылая арабская музыка. Я так и не услышал привычных щелков телефонной линии, когда происходили переключения с одного на другие телефонные номера. Стараясь не упустить возможность и прояснить ситуацию с Никольским, я попытался своей мыслью пробежаться по этой телефонной линии, чтобы разобраться и понять то, кто является ее абонентами. Заодно и послушать, о чем именно эти абоненты сейчас между собой разговаривают? Но мне не удалось этого сделать!