Чтение онлайн

Вода в московском водоканала помимо того, что была холодной, стоял октябрь месяц, к тому же она оказалась чрезвычайно грязной, сильно пахла помоями, химическими реагентами и черт знает, чем. На ее поверхности плавали отходы человеческого бытия, особенно было неприятно, когда рядом с твоим лицом проплывали человеческие экскременты. В такой грязной воде мы провели чуть ли не полчаса. Причем все это время мы были хорошо видны любому человеку, остановившемуся на мосту, чтобы понаблюдать за движением по каналу самоходной баржой с грузом речного песка или на пассажирский теплоход. Навигация по Москве-реке закончилась или заканчивалась, так как за все время нашего пребывания в воде мимо нас не прошла ни одна баржа, ни один теплоход.

Максим Звонарев первое время посмеивался над собой и мной, называя меня Робинзоном, а себя Пятницей, но затем парень притих, ушел в свои мысли, в деле нашего спасения полностью положившись на меня и на мою магию! Чтобы сильно не мерзнуть в октябрьской воде, я между нашими телами и водой сохранял энергетическую прослойку, то есть Максим и я, мы оба как бы находились в энергетической капсуле, которая, правда, нас не согревала, но она не позволяла нашей верхней одежде окончательно промокнуть, потянуть нас на дно водоканала. Мы болтались на поверхности воды и малая, почти незаметная волна прибивала нас то к одному, то к другому забетонированному берегу канала, высившемуся над нашими головами на три-четыре метра!

Некоторое время над нашими головами еще продолжалась веселая перекличка бойцов, якобы уничтоживших наш бронеавтомобиль Тигр. Эти козлы, вованы радостно перекрикивались друг с другом, описывая детали попадания противотанковой гранаты в наше транспортное средство, Как я узнал из этой переклички, они впервые в своей жизни увидели этот РПГ26 и впервые из него стреляли! Затем, как я понял из криков, прибыл транспортер для эвакуации нашего подбитого и полусожженного Тигра. После некоторой возни на мосту, на обоих берегах водоканала наступила тишина.

Через мгновения я и Максим снова стояли на мосту и, перегнувшись через его перила, понаблюдали за приближающейся баржой, тяжело загруженной речным песком. Насмотревшись этой картиной, я еще раз внимательно осмотрел себя и Максима, наша верхняя одежда не намокла, но она так и не сохранила своего респектабельного вида. Сейчас мы с Максимом чем-то походили на гопстопников, возвращающихся домой с очередного грабежа! Признаюсь честно, что я не обладал достаточными магическими знаниями для того, чтобы нас обоих переодеть бы в новую верхнюю одежду, поэтому я протянул Максиму пятидесяти долларовую банкноту и ему приказал:

– Максим, постарайся найти такое такси, которое без лишних разговоров за эти доллары доставит нас в гостиницу "Арарат Хайятт Парк".

Доллары оказались весомой валютой, практически через минуту шикарный лимузин "Марк 4" уютно нас катил по московским улицам, а его водитель, эдакий громила с накаченными и татуированными бицепсами, развлекал нас рассказами из своего криминального прошлого. Уже на второй минуте этих его восторженных воспоминаний и причитаний я понял, что мужик гонит нам лапшу на уши, своими россказнями о тюремной жизни. В таком случае я не стал его просить о том, чтобы он заткнулся, помолчал бы, дал бы нам обоим немного отдохнуть, подремать, а в грубой форме заткнул его глотку. В дальнейшем в салоне лимузина сохранялась полная тишина, а этот водитель громила постоянно шевелил губами, чему-то глупо улыбался. Время от времени он даже плакал или громко смеялся, продолжая самому себе рассказывать тюремные побасенки.

Охрана гостиницы как-то странно встретила меня и Звонарева, ребята-охранники были как бы очень рады нас снова видеть, но в то же самое время они осторожно обходила нас стороной. Но нашелся один такой верный человечек, который, пробегая мимо нас обоих, успел нам на уши нашептать пару слов. Из полученной информации я узнал о том, что сейчас, где-то на цокольном этаже гостиницы, идет секретное заседание акционеров гостиницы. Они обсуждают вопрос увольнения Виктора Путилина с черным билетом, без права в дальнейшем занимать аналогичную должность. Иными словами армяне пытались уволить моего друга и дать ему отвратительную рекомендацию о неспособности занимать высокие посты в службах гостиничной безопасности.

Я с силой и злостью, словно дворовая собака, потянулся и встряхнулся всем своим телом. Ну, ненавижу я ситуации, когда тебе плохо, то находятся люди, которые своими поступками эту плохую ситуацию еще более ухудшают! Это я имею в виду своего старого друга старика Мовсара, этот криминальный волчара приложил свою волосатую лапу и к этому делу. Он надеялся, убрав от меня Виктора Путилина, ну, кто, скажите, захочет иметь дело с этим человеком, репутация которого так подмочена, занять его место, тем самым иметь большее на меня влияние! В момент злобных потягушек я заметил любопытный взгляд майора Звонарева, который с каким-то глубоким внутренним интересом меня рассматривал. Видимо, это парень ожидал, как я прореагирую на эту отвратительную новость в отношении увольнения своего лучшего друга?!

– Мне нужно знать, майор, где именно сейчас проходит это заседание!
– Я обратился к Максиму, мой голос шипел от злости, меня переполнявшей.
– Набери охранников, оставшихся нам верными, со всех сторон окружи этот зал заседания акционеров. И ни под каким предлогом не позволяй им покинуть этот зал, никого туда не впускать!

Майор Звонарев козырнул мне в ответ, он тут же умчался выполнять мое распоряжение. Я же продолжил свой путь в бар гостиничного лобби, где надеялся найти старика Мовсара. На подходе к бару, у одного из охранников, проходившего мимо я отобрал мобильник, и на нем стал набирать номер телефона Шамсы Вилкок. Разумеется, старик Мовсар находился в баре, он мелкими старческими глоточками пил свое кофе, рядом с ним сидели два незнакомых мне господина подозрительной наружности. При моем приближения, они мгновенно вскочили на ноги и в долю секунду растворились в толпе посетителей бара. К этому времени произошло соединение с госпожой Вилков, но она, старая задница, не очень-то торопилась подходить к своему телефону. Старик Мовсар сделал очередной глоток своего кофе, от полученного удовольствия он даже причмокнул своими толстыми губами. Меня он старательно делал вид, что не замечает, я бы на это мог только сказать, что это его невнимание было ужасным свидетельством того, как быстро твое былое влияние горело ярким пламенем.

В этот момент госпожа Вилкок изволила поднять свой зад, подойти к мобильнику и соединиться, чтобы поговорить со мной. Она тут же принялась ворковать о всяких светских новостях, но мой вопрос, произнесенный холодным голосом, прервал это воркование:

– Привет, Шамса, как ты поживаешь?

Чувствуя неладное, Шамса начала расписывать в деталях, что Николай Николаевич является таким замечательным человеком, но я грубо опять-таки прервал это ее воркование, тихим и ледяным голосом поинтересовался:

– Шамса, сейчас меня интересует твой ответ на один простой вопрос, а именно, сколько в нашем собственности имеется акций компании "Арарат Хайятт Парк Отель, Москоу". Об этой компании и о приобретении ее акций в Лондоне мы разговаривали примерно неделю назад. Значит, ты мне хочешь сказать, что на настоящий момент я являюсь владельцем двадцати двух процентов акций этой компании! Ну, что ж это не так уж плохо. Спасибо, дорогая, о деталях мы поговорим несколько позже!

С этими словами я прекратил разговор с Лондоном. Хотя он велся и на английском языке, выражение лица старика Мовсара по ходу этого разговора претерпело многочисленные изменения. Если в самом начале моего разговора с Шамсой Вилкок оно было непроницаемо и практически ничего хорошего мне не предвещало, то по завершении этого разговора старик Мовсар сильно повеселел, он снова начал мне дружески улыбаться!

Когда я вместе с ним появился на встрече владельцев гостиницы "Арарат Хайятт Парк", то старик Мовсар в пыль растер их пожелание отправить в отставку Виктора Путилина. Строгим голосом он им рассказало о том, кто именно стал новым владельцем акций их гостиницы и сколькими акциями он обладает. Так что вопрос об увольнении Путилина был отложен и больше к нему мы уже не возвращались!

3

Я крепко спал, когда среди ночи на меня обрушилось что нежное, томное и сладкое. Мои губы, рот, а также руки тут же принялись тискать, ласкать и целовать мою Веруню, которая тихо повизгивала, подставляя мне под поцелуи то свою лебединую шею, то плечо, а то грудь с твердым, словно сталь, соском. Два с половиной дня мы не виделись друг с другом, все это время моя девушка провела на факультете журналистики. Сейчас она начала учиться на четвертом курсе факультета журналистики МГУ имени Ломоносова. Еще один год учебы и моя девчонка окончательно станет самостоятельной женщиной, начнет журналистскую карьеру в редакцию какой-либо федеральной или московской газеты, или станет корреспондентом на телевидении.