Чтение онлайн

– Максим, закрой на запоры все двери и люки этого бронеавтомобиля. Подними бронированные стекла и установи бронированные заслонки. Только после этого мы можем отправляться в путь. Едем в гостиницу, там отдохнем немного, а затем нам придется заняться расследованием небольшого дела.

Никогда прежде за всю историю своего существования улица Нижние Мневники не была заполнена таким количеством служебных автомобилей московской милиции. Они были повсюду, но в большинстве своем они стояли на площадках и на парковках, расположенных рядом с этим мрачным автосервисом. Максим, ловко маневрируя нашим бронеавтомобилем, сумел выбраться из этой невообразимой толчеи, не задев и не повредив ни одного другого автомобиля. Некоторое время мы спокойно двигались по правой стороне улицы, когда впереди показался левый поворот выезда на мост через городской водоканал со шлюзами для пароходов и теплоходов, то у меня под левой лопаткой сразу же возникло неприятное жжение.

– Постарайся этот мост проскочить на скорости, майор!
– Тихим и спокойным голосом я посоветовал Максиму.

Тот удивленно повернул голову в мою сторону, раскрыл было рот, собираясь, видимо, мне возразить по поводу отданного мной приказа. В этот момент зрачки его глаз широко раскрылись. Максим громко и пронзительно прокричал:

– Бронетанковая граната! Они только что выстрелили в нас противотанковой гранатой!

На противоположной стороне водоканала стоял такой же, как наш бронеавтомобиль "Тигр", только на его крыше в боевой готовности был развернут комплекс РПГ26. От чужого бронеавтомобиля к нашему "Тигру" разворачивался дымный след полета противотанковой гранаты. Саму гранату невооруженным глазом я так и не увидел, только дымный след выдавал присутствие этой гранаты! Интуитивно я задействовал заранее подготовленное и заранее прочитанное заклинание о спасении моей и Максима души. За малое мгновение до касания этой противотанковой гранаты с корпусом нашего бронеавтомобиля, магия с силой выбила из креплений его ветровое бронированное стекло. Сила таранного удара была такова, что это ветровое стекло было отброшено на два - три метра от нашего "Тигра". Затем практически сразу же последовал взрыв противотанковой гранаты. Этот взрыв выбросил меня и Максима через отверстие, образовавшееся на месте, ранее прикрывавшееся лобовым стеклом. В этот момент наши тела находились в энергетических капсулах, то есть мы оба были надежно защищены от любого внешнего воздействия. Я не увидел, как этот взрыв выбросил меня и Максима из бронеавтомобиля, но хорошо рассмотрел детали нашего полета через этот небольшой мостик и наше падение прямо в воды городского канала.

Вода в московском водоканале помимо того, что была холодной, стоял октябрь месяц, она оказалась чрезвычайно грязной, сильно пахла помоями, химическими реагентами и черт знает, чем. На ее поверхности плавали отходы человеческого бытия, особенно было неприятно, когда рядом с твоим лицом проплывали человеческие экскременты. В такой грязной воде мы провели чуть ли не полчаса. Причем все это время мы были хорошо видны любому человеку, остановившегося на мосту, чтобы понаблюдать на движение по каналу самоходной баржи с грузом речного песка или на проплывающий пассажирский теплоход. Нам все же повезло навигация по Москве-реке закончилась или заканчивалась, так как за все время нашего пребывания в воде мимо нас не прошла ни одна баржа, ни проплыл ни один теплоход.

Максим Звонарев первое время, находясь в воде, посмеивался над собой и мной, называя меня Робинзоном, а себя Пятницей, но затем парень притих, ушел в свои мысли. В общем в деле нашего спасения он полностью положился на меня и на мою магию! Чтобы сильно не промерзнуть в октябрьской воде, я между нашими телами и водой сохранил энергетическую прослойку, то есть Максим и я, мы оба как бы находились в энергетической капсуле, которая, правда, нас не согревала, но она не позволяла нашей верхней одежде окончательно промокнуть, потянуть нас на дно водоканала. Мы болтались на поверхности воды и малая, почти незаметная волна прибивала нас то к одному, то к другому бетонированному берегу канала, высившемуся над нашими головами на три-четыре метра!

Некоторое время над нашими головами еще была слышна веселая перекличка бойцов внутренних войск, якобы уничтоживших наш бронеавтомобиль "Тигр". Эти козлы, вованы радостно перекрикивались друг с другом, описывая детали попадания противотанковой гранаты в наше транспортное средство. Чуть позже, как мне стало известным, эти солдаты первый раз в своей жизни увидели РПГ26, и первый раз они из него стреляли! Затем, как я понял из солдатских криков, прибыл транспортер для эвакуации нашего подбитого и сгоревшего "Тигра". После некоторой возни на мосту, на обоих берегах водоканала наступила тишина.

Через мгновения мы, я и Максим, снова стояли на мосту и, перегнувшись через его перила, наблюдали за приближающейся баржой, тяжело нагруженной речным песком. Налюбовавшись этой картиной, я еще раз внимательно осмотрел себя и Максима, наша верхняя одежда не намокла, но она так и не сохранила своего респектабельного вида. Сейчас мы с Максимом чем-то походили на гоп-стопников, возвращающихся домой после очередного грабежа! Признаюсь, честно, что я не обладал достаточными магическими знаниями для того, чтобы нас обоих переодеть в новую верхнюю одежду, поэтому я протянул Максиму пятидесяти долларовую банкноту и ему приказал:

– Максим, постарайся найти такое такси, водитель которого без лишних разговоров за эти паршивые доллары доставит нас в гостиницу "Арарат Хайятт Парк".

3

Я крепко спал, когда среди ночи на меня обрушилось что нежное, томное и сладкое. Мои губы, рот, а также руки тут же принялись тискать, ласкать и целовать мою Веруню, которая тихо повизгивала, подставляя мне под поцелуи то свою лебединую шею, то плечо, а то грудь с твердым, словно сталь, соском. Два с половиной дня мы не виделись друг с другом, все это время моя девушка провела на факультете журналистики. Осенью она начала учиться на четвертом курсе факультета журналистики МГУ имени Ломоносова. Еще один год учебы и моя девчонка окончательно станет самостоятельной женщиной, начнет журналистскую карьеру в редакцию какой-либо федеральной или московской газеты, или станет корреспондентом на телевидении.

Когда мы оба усталые после занятия любовью, нагие, тяжело откинулись на подушках, счастливые от факта пребывания в объятиях друг друга, Веруня вдруг мне заявила:

– Руслан, что ты думаешь по поводу того, чтобы наша студенческая компания, которую мы только что создали, подписала бы договор с твоей госкорпорацией. Мы могли бы предоставлять вам свои услуги в области рекламы и маркетинга. Мы уже разработали и готовы вам предложить на рассмотрение наш подробный план работ по формированию имиджа твоей госкорпорации, а также приступить к размещению рекламы вашей будущей продукции.

Такое продолжение наших любовных утех оказалось для меня полной неожиданностью. В момент начала Веруней этого делового разговора я лежал на боку, носом уткнувшись в ее нежное плечо, размышляя о страшных событиях прошедшего дня, в которых мне пришлось вчера принимать самое непосредственное участие. Но об этих событиях в данный момент мне совершенно не хотелось вспоминать или говорить о них, поэтому я не собирался что-либо рассказывать о них своей нежной и ласковой Веруне.

Я не мог, не хотел и был не в силах даже намекнуть ей о том, что вчера мне пришлось пережить. Веруня, моя такая славная и такая хорошая девочка, попросту не заслуживала того, чтобы слышать о той грязи и порочности, нашего сообщества. Мой язык не поворачивался, чтобы сейчас своей любви говорить о своих страхах и волнениях, которые я вместе с Михалычем испытывал и переживал, разыскивая таких же, как она, мальчишек и девчонок.

До сих пор перед моими глазами стояли красивые черты мраморно белого лица смертельно раненой Нины Алферовой с двумя ярко красными точками огнестрельных ранений на левом грудине и одной на бедре. Мне хотелось бы все это забыть, навсегда похоронить в своем сознании, но сколько бы я не пытался этого сделать, так и не мог пересилить самого себя. Мне снова и снова мерещился этот проклятый автосервис, его помещения, по котором мы с Михалычем бродили в полной темноте, и Татьяна Горюнова, лежавшая на бетонном полу, с раной вместо глаза. Какой же сволочью должен был быть тот человек, который нажимал курок пистолета, прицелившись в лицо этой красивой девчонки! И как страшно, наверняка, было этой девчонке смотреть в черный зрачок дула пистолета, зная, что она сейчас погибнет! Я мысленно поклялся самому себе в том, что моя рука не дрогнет пристрелить прапорщика Малашенко, если он снова встретится на моем пути!

Я не хотел и, разумеется, не стал своей Веруни рассказывать и о том, как меня и Максима Звонарева по приказу министра внутренних дел Российской Федерации подвергли испытанию, расстреляв противотанковой гранатой. Политика во все времена считалась грязным делом, хотя порой ей занимались и хорошие люди! Министр Дронов и его доверенное лицо, полковник Фердинанд, за моей спиной договорились о том, чтобы меня подвергнуть еще одному испытанию на крепкость, на желание жить во что бы то ни стало! Сквозь эти, казалось бы, такие грустные и одновременно такие страшные воспоминания с большим трудом до моего сознания пробились слова, произносимые Веруней, о контракте, о ее рекламной компании.