Чтение онлайн

И дело тронулось с мертвой точки, потихонечку помаленечку мы начали говорить на английском языке. Со временем мы стали лучшими учениками во всей школе, брат Витька, когда меня знакомил со своими друзьями, представлял меня, как "лучший ученик школы N188". Но, однажды нашу школу посетила какая-то официальная делегация английских рабочих. РОНО этих английских рабочих пригласила к нам на урок, который начался с небольшого недоразумения. Нас-то было всего пятеро учеников в английской группе, а англичан набралось человек двадцать. Их рассадили по партам, но не каждому англичанину досталось по ученику, владеющего английским языком. Когда же в класс вошла вся такая красивая, разнаряженная Катерина Ивановна, то Васька Ключкин, он в тот день был дежурным по классу, вскочил на ноги. На прекрасном английском языке он дичайшим голосом проорал на весь класс:

– All attention, please!

Вместе с учениками на эту команду стремительно на ноги вскочили и английские рабочие. Они, выставив вперед свои пивные животики, замерли по стойке смирно, нам демонстрируя, что в свое время послужили в британской армии. Катерине Ивановне страшно понравилось, что столько солидных мужиков поднялось на ноги, чтобы ее поприветствовать, ее - простую советскую учительницу. Она улыбнулась нам в ответ и ласково так прожурчала:

– At easy, all!

Тот урок английского языка нам надолго запомнился, он прошел на самом высоком уровне! Переводчики, тогда сопровождавшие делегацию английских рабочих, большую часть дня попросту отдыхали. С английскими рабочими мы расставались, чуть ли не со слезами на глазах.

Но на следующий день нашу учителку Катерину Ивановну уволили по идеологическим причинам. Кто-то из этих лентяев переводчиков накатал в РОНО телегу, утверждая, что очень подозрительно, что простая советская учительница хорошо знает армейский сленг нашего предполагаемого противника. На смену Катерине Ивановны пришла Валентина Александровна, которая сразу же меня невзлюбила, как она позже утверждала якобы из-за моего не английского произношения. Она перестала контактировать со всеми нами пятерыми учениками, все наши попытки поговорить с ней на английском или на американском языке, заканчивались злобным шипением гадюки с ее стороны. Валентина Александровна дурным голосом всегда требовала, чтобы мы учили правильно произносить английские слова. С момента ее появления мы теперь только и занимаемся, как правильно произносить те или иные слова оксфордского словаря, конца и края не было у этого словаря и такой учебы!

По домам учеником принялись расхаживать отдельные преподаватели. Однажды поздно вечером Зинаида, наша классная руководительница, пришла к моей маме, они тут же уединилась в нашей комнате и, косо поглядывая на меня, принялась о чем-то шушукаться. Меня же так подмывало узнать тему их разговора, но, сколько бы я не крутился поблизости от этих женщин, ни одного слова так и не услышал! Я уж совсем собрался прибегнуть к своей магии, чтобы их подслушать, но поостерегся, так как хорошо помнил слова Чары о том, что моя мама "великая ворожея".

К тому же времени я уже почти два месяца занимался магией с испанской ведьмой Мерседес, которая почему-то оказалась профессором МГУ факультета философии. Так что мне не составило бы особого труда подслушать, о чем же перешептывались эти две женщины. С большой осторожностью я все же перешел Рубикон, прошептал небольшое заклинание и с кухни стал прислушиваться к тому, о чем Зинаида шепталась с моей мамой.

Оказалось, что с приходом Валентины Александровны в школе начали твориться самые настоящие бесовские дела. Скандал с ее участием следовал за скандалом, крепкий преподавательский коллектив рассыпался на наших глазах, превращаясь в настоящий террариум. Директор Гельфанд оказался слабым человеком! Он всем преподавателям говорил о том, что не может противостоять всему тому вздору, который о школе, об ее преподавательском коллективе несла новая преподавательница английского языка. К тому же вдруг оказалось, что Валентина ходит в полюбовницах самого директора нашего РОНО!

Но самое страшное во всех этих делах заключалось в том, что Валентина Александровна меня особенно невзлюбила, сделала своим личным врагом. Теперь на каждой встрече преподавательского состава она всем учителям рассказывала, что я полный тупица, невежа и вообще недостоин того, чтобы учиться в такой замечательной школе, как наша. Она уже разговаривала с Гельфандом по этому вопросу, тот пока держится, но скоро сломается, так как сейчас больше думает о том, как бы удержаться на своем директорском месте, а не о защите каких-то там учеников.

В этот момент мне перезвонил Борька, он с отцом пока еще не уехал на юг в военный госпиталь. Он начал мне подробно рассказывать о своем новом увлечении, авиамоделировании, говорил, что это интересное занятие, советуя попробовать. Но получилось так, что в тот момент моя голова все еще переваривала информацию, подслушанную из разговора мамы и нашего классного руководителя. Тем более, что в этот момент шушуканье женщин закончилось, мама посмотрела на меня и улыбнулась мне своей ласковой, нежной и такой загадочной улыбкой, словно она и была Монной Лизой! По той теплоте, которую сейчас излучали обе женщины, я сразу же догадался о том, как теперь тяжело придется нашей англичанке Валентине Александровне.

А меня все еще будоражила эта мамкина улыбка, только один раз в жизни мне пришлось наблюдать у нее такую же ласковую и нежную, как и сейчас, улыбку. Это случилось, когда я в возрасте четырех лет насмерть подрался с Коммунистом беспортошным, это так у нас на дворе барака прозвали одного моего старого дружка. Причем мы дрались на крыше подсобных сараев, которые во множестве были построены между жилыми бараками. Тогда я уже почти победил этого своего дружка, но эта гадина в последнюю минуту вывернулась из моих рук, убежала, Коммунист беспортошный где-то от меня спрятался.

Во время его поисков я нос к носу столкнулся с семнадцатилетней Танькой, которая в тот день почему-то тоже оказалась на крыше сараев. Она тоже кого-то там разыскивала! В тот момент эта девчонка была очень сердитой, слегка подвыпившей. Увидев меня, Танька что-то зло пробурчала себе под нос, она ловко наподдала мне мыском своей ноги. А я возьми, и кувыркнись с крыши этого сарая! Честно признаюсь, я столько бы раз я не падал или не прыгал с крыш этих сараев, никогда со мной ничего не случалось. Если и получал какую-либо ссадину или царапину, то через день-два она на мне заживала, как на собаке!

Но в тот раз я своей попкой приземлился на какое-то бревно, из которого торчал острие ржавого гвоздя. В итоге я получил настоящее боевое ранение, кровоточащую рану на своей попке. Я не побежал сразу же к своей маме, чтобы перед ней похвастаться своим боевым ранением, а некоторое время все еще пытался разыскать Коммуниста беспортошного, чтобы ему показать, где раки зимуют. Мама же в тот момент сидела в палисаднике нашего барака, вместе со своим подругами обсуждала последнюю свару, которая в этот день произошла на общей кухне.

Мои дружки, увидев, как по моей ноге из-под трусов стекает струйка красной крови, они меня тут же потащили на лечение к матери. Мама же, увидев кровь на ноге, тут же с меня стащила трусы, это при всех-то присутствующих женщинах, своих подругах. Затем она схватила меня на руки, промыла рану марганцовкой и поинтересовалась тем, как я получил это ранение. При этом она так ласково и нежно улыбалась мне, что испугался и все про Таньку рассказал! После этого Танька с исцарапанным лицом дня три-четыре не выходила во двор погулять!