Чтение онлайн

— Как давно ты здесь живёшь?

— С момента выписки из больницы после аварии.

— Это из-за дорогостоящего лечения? Пришлось продать квартиру?

Марк молча приблизился, заключил её лицо в свои ладони, долго всматривался в глаза, а потом поцеловал. Трепетно, осторожно, как хрустальную куклу, готовую разлететься вдребезги от малейшего нажима. Эля всерьёз испугалась. Ей вдруг показалось, что он прощается.

— Пойдем, я познакомлю тебя с нашим детищем.

Он повёл её вглубь этажа по светлому коридору. Теплые бежевые тона, картины на стенах, ковровая дорожка цвета кофе с молоком, удобные кожаные диваны вдоль стен и кадки с ухоженными растениями — всё выглядело новым и гармоничным. В воздухе витал слабый запах краски.

Марк толкнул распашные двустворчатые двери, какие можно увидеть в операционных. Скомандовал невидимому голосовому помощнику зажечь свет. Прямоугольники светодиодных панелей под потолком вспыхнули колючим холодным светом. Эля вошла следом и оказалась в белоснежной комнате размером с её квартиру. В центре под большой круглой хирургической лампой стоял стол из нержавеющей стали. На нём что-то лежало, полностью прикрытое простыней. Это что-то чертовски сильно походило на тело.

Сбоку от него находился огромный стеллаж с медицинскими инструментами. Щипцы, зажимы, скальпели, трубки, кислородные мешки, какие-то сверла и куча других пугающих вещей из нержавеющей стали. Возле стены напротив теснились медицинские приборы: аппарат УЗИ, монитор для измерения сердечного ритма на передвижной подставке (Эля не знала, как он правильно называется, но часто видела в фильмах), пара штативов с капельницами, портативный дефибриллятор и даже гинекологическое кресло.

Марк подошёл к столу и медленно снял простынь с тела. Обнажилась коротко остриженная голова с белокурым ёжиком волос, неподвижное лицо с миловидными чертами, тонкая шея, кожа которой просвечивала настолько, что можно было разглядеть сеточку кровеносных сосудов под ней, и основание груди с выпирающими косточками ключиц.

— Это Лия, гуманоид. Внутри неё пока что нет никаких систем, это пустая оболочка. Но к осени мы планируем наделить её интеллектом и заняться обучением.

Эля во все глаза уставилась на подделку, столь реалистичную на вид, что мозг отказывался принимать её за машину.

Марк, видя замешательство на лице своей девушки, полностью убрал белую ткань.

Верхняя часть её тела была воплощением юной красоты — изящная шея плавно переходила в точёные плечи, а фарфоровая кожа словно светилась изнутри. Лицо с тонкими чертами: высокие скулы, миндалевидные глаза и чувственные губы, изогнутые в лёгкой полуулыбке.

Её руки, словно созданные для искусства, заканчивались тонкими пальцами с аккуратными ногтями.

Но стоило опустить взгляд ниже пояса, как человеческая красота уступала место холодному совершенству механизма. Там, где должны были быть ноги, начиналось сложное переплетение металлических конструкций — полированные шестерни, блестящие от смазки, соединялись с прочными суставами, напоминающими экзоскелет.

В местах сочленений виднелись тонкие провода, оплетённые гибким материалом, выполняющим роль питательных сосудов. Металлические пластины с нанопокрытием переливались в свете подобно чешуе фантастического существа.

Эле захотелось прикоснуться к недвижимому телу. Она подняла руку, поймала взгляд Марк, выражающий одобрение, и кончиками пальцев провела по матовой коже.

— Совсем, как живая, — потрясенно отметила она. — Только холодная и, может быть, чересчур жёсткая. Словно под кожей ей недостаёт ещё слоев.

— Да, я тоже обратил на это внимание. Терморегулятор у неё стоит, во включенном состоянии он будет поддерживать температуру тела в районе 36 градусов, как у человека. Есть также имитация лёгких, благодаря которой она сможет дышать, хоть и не нуждается в кислороде. Мы также разработали для неё все жидкости, выделяемые настоящим организмом: пот, слёзы, кровь, слюну.

— Кровь? — переспросила Эля, насильно отрываясь от лицезрения столь детального манекена.

— Это фальсификация. Делается по рецепту нашего химика. Смешивают красные и синие темперные краски в пропорции два к одному. Добавляют кленовый сироп в равных пропорциях с краской. Всё это разбавляют водой до нужной консистенции. В конце доливают ещё немного синей краски для получения более реалистичного оттенка.

Марк отошёл к стеллажу и взял с нижней полки пластиковое ведро литра на три, снял крышку, зачерпнул пальцем содержимое и высоко поднял над ёмкостью. Окрасившаяся красным подушечка и впрямь выглядела окровавленной. Несколько капель сорвались вниз и бесшумно упали в ведро.

— Зачем всё это? Для чего делать их натуралистичными?

— Согласись, странно не делать то, в чем можешь продемонстрировать своё совершенство? — ушёл от прямого ответа Марк.

— Для эстетики, — вдруг ответил чужой голос, и в помещение въехало некое устройство.

Оно походило на диковинную смесь камертона высотой около полутора метров и робота-пылесоса, к которой сверху приладили сферу вместо головы, а по бокам — двупалые манипуляторы.

Массивный корпус робота возвышался над полом, словно промышленный хищник, готовый к действию — угловатые линии и острые грани выдавали его искусственное происхождение. Его конечности, оснащённые мощными сервоприводами, слегка подрагивали от напряжения, а многочисленные датчики на передней панели поблескивали холодным металлическим блеском, напоминая глаза хищной птицы.

При каждом движении в воздухе раздавался тихий механический вздох гидравлики, а резиновые накладки на конечностях оставляли едва заметные следы на полу, выдавая недавнюю активность этого удивительного творения инженерной мысли.

— Ты привёл в центр гостью? — он (оно?) обратился к Марку, с жужжанием подкатил к столу, ловко подцепил края простыни и накрыл тело гуманоида с головой, как и было ранее.

— Хотел познакомить её с тобой.

— Рад приветствовать вас в тренировочном центре фирмы "Трейд», — механически выдал робот. — Как я могу к вам обращаться?

Его голос имел особое звучание — густой бас с благородной хрипотцой словно окутывал каждое слово мягким бархатом и казался смутно знакомым. Речь текла размеренно и плавно, как древний механизм, где каждый винтик идеально пригнан к другому.

— Э-эля, — проблеяла Мартынова, неосознанно придвигаясь ближе к Марку. И добавила чуть увереннее, — Меня зовут Эля.

— Как тебе будет угодно, Э-эля.

— Тёзка, в её имени всего одна буква "Э". Эля.

— Тёзка? — переспросила девушка.

— Да, его назвали в мою честь, только подлиннее. Давай, железяка, представься.

— Меня зовут Маркус, Эля с одной буквой "Э". Счастлив нашему знакомству. Чем могу быть полезен?

— Расскажи, чему ты научился за эту неделю, — велел Марк.

— За прошедшую неделю мои алгоритмы обработки информации достигли нового уровня. Я освоил продвинутое распознавание эмоций, позволяющее различать базовые чувства и их тонкие оттенки, — Эля, наконец, вспомнила этот голос. Так звучал Оптимус Прайм в русской озвучке фильма "Трансформеры". — Значительного прогресса удалось достичь в изучении тактильных ощущений, — продолжил вещать робот. — Мои сенсоры научились воспринимать не только давление и температуру, но и текстуру поверхностей, их шероховатость и гладкость.