Чтение онлайн

Ее внимание к моему имени — Кили Келли — имело смысл. У нас обоих было слишком много одинаковых букв в наших именах.

Перестав выбирать туфли, я попросила одну из продавщиц добавить к моему счету золотую пару. Затем я подошла и встала перед Коннолли, пытаясь скрыть тот факт, что мое сердце обливалось кровью из-за нее.

— Привет, — сказала я. — Пришло время покинуть это модное заведение и перекусить чем-нибудь. Может быть, мы даже начнем сначала с десерта.

Я немного прищурилась, качая головой, как будто пытался прочитать что-то непонятное на ее лице. Затем я широко открыла глаза и ахнула.

— Ах! Я вижу, ты согласна! Сегодня в облаках так ясно!

Она не хотела улыбаться, но легкая усмешка тронула ее губы.

— Это сахар!

Я подняла руку, чтобы дать ей пять. Конноли осторожно положила свою руку на мою, и я накрыл ее ладонь своей, слегка сжимая.

— Это обед, — произнес знакомый голос у меня за спиной.

Почему это так взволновало меня?

Рука Кэша скользнула по моему плечу, слегка сжимая. Я посмотрела на него, одетого в свой джентльменский костюм. Он напомнил мне старого гангстера из прежних времен. Мужчина был одет в костюм, а не наоборот.

И дело было не только в его одежде.

Дело было в его отношении типа «мне похуй, кто ты и чем зарабатываешь на жизнь», которое он распространял повсюду, словно запах его дорогого одеколона, который витал в воздухе вокруг него. Тонкий, но мощный шлейф.

Мне было интересно, сколько мужчин убрались с его пути, потому что почуяли исходящий от Кэша запах крови, и сколько женщин намеренно встали у него на пути из-за его гипнотизирующего обаяния.

Кэш поднял руку в направлении продавщицы.

— Упакуйте все в коробки. Мой человек снаружи доставит все это домой для моей жены.

— Сию минуту, мистер Келли, — сказала продавщица. Она была хороша. Уже запомнила имя на кредитной карточке.

— Не волнуйся, дорогая, — сказал он, когда поймал меня на том, что я наблюдаю, как продавщицы оглядывают его. Ни одна и ни один раз.

— Взгляд этих глаз безраздельно принадлежит тебе, хотя так получилось, что они посажены на мое лицо.

— Умно, — бросила я, потянувшись к руке Коннолли. — Если ты хочешь оставить их на своем лице и дальше.

Мне показалось, что я услышала хихиканье Коннолли, но я не была уверена из-за раздавшегося звука неконтролируемого смеха Раффа.

Kелли ушел, куда бы он там ни собирался, после того, как отвез нас пообедать. Он молчал, наблюдая за мной и Коннолли, и мне было интересно, о чем он думает. Я не могла прочесть мысли, мелькавшие в его глазах.

Однако у меня было не так много времени, чтобы разобраться в этом. После того, как мы вернулись к Келли, мне нужно было подготовиться к мероприятию. Излагая свои мысли, старалась разговаривать с Коннолли так, как будто она отвечала мне, надеясь, что я ответила на беспокоящие ее мысли. Или, по крайней мере, была близка к этому.

Морин пришла забрать ее перед тем, как я приняла душ. Женщина выглядела измученной, и я понимала почему. Она потеряла своего сына, мать своих внуков, и теперь на ее попечении осталось двое маленьких детей, о которых нужно было заботиться. Один из детей, невинный младенец, боролся за свою жизнь. Когда Морин заметила выражение моего лица, она кивнула, и я кивнула ей в ответ.

Других слов не требовалось. Мы поняли друг друга с одного взгляда.

Прежде чем мы добрались до дома Келли, мы остановились и купили Коннолли новую одежду и обувь. Ее платья не были поношенными, но и не соответствовали нынешнему стилю. Они явно знавали лучшие времена. Она ничего не выбирала, но я видела, как она присматривалась к нескольким вещам, и просто взяла то, что ей понравилось.

Я сказала Морин, что отнесу их к ее машине, но она покачала головой и сказала:

— Приберегите их до того момента, когда она приедет сюда вновь. Вы же планируете проводить с ней время?

Взгляд, которым она одарила меня, пробрал меня до костей, потому что Коннолли посмотрела на меня точно так же.

Морин испытывала меня. Как и Коннолли. Планы в ее мире, вероятно, постоянно нарушались, как болезненный перелом кости снова и снова, пока она не была окончательно парализована, что была неспособна говорить от боли.

— Когда она только захочет.

Я подмигнула девочке.

— Я положу новые вещи Сиси в ее комнату — она может взять их, когда приедет.

Я отнесла ее вещи в комнату, которую Келли выделил для меня, так как я собиралась обосноваться в его комнате.

— Сиси?

Голос Коннолли был низким и скрипучим, возможно, из-за того, что она нечасто разговаривала.

— Твои инициалы. — Помолчав, я продолжила: — Ну, или вроде того. Если ты уберешь букву «О» от Коннелл6… — Затем я решила пойти по другому пути. — Иногда моя лучшая подруга называет меня Ки-Ки. Это в некотором роде похоже на Сиси.

Лицо Морин разгладилось на короткую долю секунды, прежде чем черты ее лица снова стали жёсткими.

— Меня не волнует, что они говорят о вас, миссис Келли. Лично я думаю, что вы прекрасная женщина. Люди ненавидят до тех пор, пока не научатся любить что-то новое.

С этими словами она схватила Коннолли за руку и потащила ее по направлению к выходу.

Коннолли О'Коннелл наблюдала за мной все это время, до тех пор, пока не скрылась из вида.

Я закрыла за ними дверь, качая головой.

— Говорят обо мне? — задала я себе вопрос. — Что, черт возьми, они здесь говорят обо мне?

Келли казался королем небольшой группы неудачников в Адской кухне, в разгар битвы, сражающейся за королевство, которое требуется вернуть обратно. Они все взирали на него, словно он был каким-то антигероем, стоящим людского восхищения. При этом люди, окружающие его, не казались мне злобными, что подтверждало тот факт, что они, так или иначе, восхищались им.

Но почему они столь сурово судили обо мне? Он поступил со мной неправильно.

Ну что ж. Похер. Мое счастье не зависело от мнения других людей.

Если только речь не шла о моей маме.

Отказывалась даже думать о чувстве вины, вызванном ее телефонным звонком, поэтому занялась подготовкой к предстоящему мероприятию.

Ванная Келли была похожа на спа-салон, и было бы неплохо принять горячий душ — долгий душ — перед тем, как отправиться на такое модное мероприятие, как это. Помню, ставила таймер для приготовления яиц в ванной комнате моей последней квартиры, чтобы не отморозить свои сиськи. У меня было ровно три минуты, чтобы вымыть волосы и тело, прежде чем вода становилась ледяной. Принимать душ там было все равно, что плавать, а потом голышом выбегать в метель нью-йоркских зим.