Чтение онлайн

Я тяжело вздохнул, и огонь от виски, задержавшегося на моем языке, обжег воздух вокруг меня.

— Я краду их, а затем уничтожаю. Я начиняю грузовики взрывчаткой и взрываю их. Управление Адской кухней — это не только и не столько управление ею. Речь идет о том, чтобы держать это дерьмо подальше от людей. Давая им лучший выбор, если это возможно. Это то, что делал мой старик. То, за что он умер.

— Что этот…

— Гребаный лжец наплел?

— Ага, — выдохнула она. — Он хотел…

— Он хотел вернуть их Грейди, но если он не сможет слизать их с земли, он не получит их обратно.

— Вот как ты навредил им. Почему они хотят твоей смерти.

Я постучал себя по виску.

— До тебя начинает доходить.

На некоторое время она умолкла.

— Овощи. Грузовики. Почему ты не поехал со мной в Италию. Ты…

— Бум, — сказал я, сложив руки вместе, имитируя взрыв, но вышло тихо.

— Самый большой груз. Больше всего денег.

— Твой отец, — сказала она, а затем заколебалась.

Развернулся к ней. Кили прищурилась, раздумывая о чем-то.

— Он научил тебя, как делать взрывчатку? Которую ты использовал, чтобы взорвать грузовики с овощами?

— Каждый из них, — ответил я, а затем повернулся обратно к реке.

— Новости… — начала она, а затем ее голос дрогнул. — Ты делаешь это из-за нее. Почему?

Она. Женщина, которую я считал мертвой. Моя мать.

— Мне сказали, что она умерла от передозировки.

Я вспомнил, как мой отец отвез ее в больницу, а потом я больше никогда ее не видел. Однако мои воспоминания были чертовски ошибочны, потому что я мало что еще помнил о ней. И я должен был. Мне было десять. Киллиан и я некоторое время жили с родителями нашего отца после того, как нам сказали, что мы ее больше никогда не увидим, сначала в Дерри, а потом в Гвидоре, а потом наш старик привел нас в Адскую кухню.

Кили что-то сказала, но мне потребовалась минута, чтобы посмотреть на нее.

— Я была неправа — Она колебалась. — И, может быть, немного напугана. Нет. — Она покачала головой. — Правда. Мне правда было страшно. Но теперь я в ужасе.

— От чего, дорогая?

Она сделала глубокий вдох, медленно выдыхая, а затем сделала шаг, и еще один, пока не сократила расстояние между нами. Я выпрямился, повернувшись к ней лицом, и она обхватила меня руками, прижавшись головой к моей груди.

С ее губ сорвались три слова, которых я никогда раньше не слышал.

— О того, что могу потерять тебя.

С таким же успехом она могла бы сказать: «Я люблю тебя». Если бы она это сделала, у меня были бы чертовски большие неприятности — потому что Кили Келли была самой опасной работой, которую я когда-либо выполнял, и ее сердце было самой ценной вещью, которую я когда-либо крал.

Он никогда так на меня не смотрел.

Даже в первый раз, когда мы встретились на кладбище.

Даже когда он смотрел, как я иду к алтарю.

Даже после того, как он трахнул меня в первый раз.

Или время после.

Или в любое время с тех пор.

Даже когда он застал меня в платье цвета его глаз — ярко-зеленом — перед первым политическим мероприятием.

Даже когда я объявила перемирие «У Салливана».

Он смотрел на меня без притворства, без маски, не сдерживаясь. Кэш Келли посмотрел на меня взглядом, правдивым взглядом. Именно так он смотрел на меня тогда, в квартире в Дерри, но он больше не закрывал глаза.

Если у Кэша Келли не было сердца, как он утверждал, он поглотил меня чем-то еще большим — своей душой.

Я никогда не возражала против темноты. Я была бы его путеводной звездой, огнем, пока он не нашел бы дорогу домой. Ко мне.

Неожиданно Кэш приподнял мой подбородок пальцами, чтобы я посмотрела на него. Он прошептал что-то грубое по-гэльски, а затем четко произнес:

— Кили Келли, ты доказала, что я ошибался, моя дорогая. Был так чертовски неправ. Я вырвал свое сердце с корнем и положил его к твоим ногам задолго до того, как понял, что сделал это, — сердце, которое всегда знало и защищало твою честь.

Он наклонился, прижимаясь своими губами к моим, и наши языки слились в поцелуе, который, казалось, слил наши души воедино окончательно и безвозвратно. Он отстранился первым, пристально глядя на меня, прежде чем взял меня за руку и повел прочь с Моста мира.

• • •

Мы быстро добрались до квартиры в Дерри, и он велел мне собрать вещи.

— Мы только что приехали, — сказала я, но сделала так, как он велел.

— Мы не собирались оставаться здесь на все время нашего путешествия, — сказал Кэш, хватаясь за мой чемодан после того, я запихнула все вещи внутрь. Я почти ничего не вынимала, и он, похоже, тоже, поскольку вернулся в хозяйскую спальню не менее чем за минуту.

Кэш махнул рукой в сторону кухни и велел мне собрать все, что можно, из шкафов. Кто-то забил их до отказа до того, как мы приехали сюда — Келли сказал, что у него есть кто-то, кто присматривает за этим местом для него. Я нашла многоразовые пакеты и набила их как можно большим количеством скоропортящихся продуктов.

Потом мы покинули квартиру.

Он наклонился над сиденьем «лендровера», его рука коснулась моего бедра, и острая боль желания пронзила меня прямо между ног. Мне пришлось контролировать дыхание, медленно слетающее с моих губ. На нем была кепка, а костюм подчеркивал все достоинства его фигуры. Тогда я отказалась прикасаться к нему, но на мосту моя решимость растаяла, и все, что было заперто в клетке, вырвалось на свободу.

Когда Кэш вернулся с картой, он задержал руку, и я поняла, что он делает это нарочно. Я провела рукой по его руке, пока не нашла его ладонь — плоть к плоти — и взяла у него карту.

— Куда мы направляемся, дорогой? — прошептала я.

— На небеса, — сказал он.

— Ты имеешь в виду, если мы сможем найти путь туда?

Растянула губы в медленной улыбке.

Он заглянул мне в глаза.

— Я уже знаю направление, дорогая. Тебе просто придется направлять меня на некоторых поворотах.

Мы промчались через Дерри, граффити, изображающие политические беспорядки, все еще выделялись даже ночью, и не в первый раз на ум пришел Ронан Келли. Я не связывала все воедино, пока мы не оказались на мосту.

Когда я вернулась в Нью-Йорк, новость о взрыве грузовиков с овощами освещалась практически на каждом телеканале и во всех газетах, в некоторых сообщениях говорилось, что использованная взрывчатка напомнила властям бомбу, которая использовалась много лет назад в политической войне за рубежом. Власти за рубежом до сих пор не знали, кто к этому причастен, но они обвинили в этом радикалов.