Мародёр
Шрифт:
"О-о-о, - мысленно простонал тот.– Я ведь совсем не герой. Но жители этой планеты смогли сохранить мужество, когда на них обрушился бессмысленный гнев небес".
– Я убью тебя сама!– крикнула Фаустина.
Тревельян мог выбить оружие из ее рук. Но другие набросились бы на него. Поэтому он лишь встретился с ней взглядом. По щекам Фаустины катились слезы.
– Если вы это сделаете, мой напарник уничтожит вас.
Мердок вырвал у нее бластер. Она попыталась вцепиться в него, но ударом кулака главарь сшиб ее с ног.
Он тяжело дышал, лицо блестело от пота.
– Чего ты хочешь?
– Если вы знакомы с психологией ридонитов, - взгляд Мердока подсказал Тревельяну, что тот понимает, о чем идет речь, - то должны знать, что Дымокур без зазрения совести прикончит меня вместе с вами. Однако он полагает, что это - нежелательный исход. Так же, как и разрушение прекрасной площади. Давайте найдем более приемлемое решение.
– Я же спросил, чего ты хочешь, дьявол!
– Вернуться к моему кораблю. Дымокур будет следить за мной по радио. При малейшем подозрении он откроет огонь. На самый худший случай ему придется взорвать оба звездолета и надеяться, что планету откроет кто-то еще, уважающий память ее мертвых. Я прилечу на площадь, заберу Дымокура и немедленно покину планету. Можете не беспокоиться, я не причиню вам вреда. Взлетев первым и имея более быстрый звездолет, я доберусь до ближайших обитаемых миров раньше вас и объявлю, что заселение Доброй Удачи запрещено. Вряд ли кто решится последовать за вами, зная, что вскоре в небе могут появиться боевые корабли. Вам я советую найти укромное местечко и не высовываться понапрасну.
Раз за разом кулак Мердока ударял в открытую ладонь. В мгновение ока он постарел на десяток лет.
Но затем на его лице вновь появилась улыбка.
– Ты выиграл и этот раунд, Майк, - сказал он.– Я сам провожу тебя. Возьми, - он протянул Тревельяну свой бластер. Координатор взял оружие.
Фаустина села. По ее скуле расплывался синяк от удара Мердока. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого - заплаканное, побитое, загнанное в тупик дитя.
– Но почему?– взмолилась она.– Почему мы не можем получить патент? Мы же нашли для тебя сверхновую... Ты... ты все погубил... ради... двух-трех сотен ученых... и их любопытства.
Тревельян склонился над Фаустиной, одной рукой сжал обе ее руки, а другой широким жестом указал на храм.
– Нет, - мягко сказал он.– Ради них. Разве у них нет этого права? Кто-то должен узнать и понять этот народ, чтобы мы никогда не забыли о нем.
Но она не поняла.
Мы охраняем Великий Договор, сердцевину цивилизации, общества, самой жизни: неписаный закон для живых, мертвых и не родившихся на свет, призывающий их прилагать все силы, но оставаться единым целым в неразрывности времен. Стоит пренебречь им - и жизнь станет бессмысленной.
Но молодые поколения так часто не хотят этого понимать.