Чтение онлайн

Мужчины обменялись рукопожатием.

– А чего это вы, ребята, при таком параде? У вас что, показ мод в отделении? – весело поинтересовался Белавин.

– Издеваешься, – мрачно выдавил Орел. – С утра в суд пришлось заехать, дело лопнуло, а теперь вот целый день мучаюсь. Заскочить переодеться времени не было. А у Димы – первый рабочий день. Сам понимаешь. Ладно, – поморщился он. – Показывай, что у вас тут…

– Смотри. Сначала вот это. – Белавин протянул Орлу запакованную в полиэтилен записку.

«Я не могу доказать свою невиновность. Все улики против меня. А мне не в чем оправдываться. В моей смерти прошу винить майора налоговой полиции Никиту Орла».

– Класс. – Никита немного помолчал. – Ясно,

что бред. Но зачем? Почерк сверяли?

– Конечно… Чем это ты его так достал, а, Орел?

– И ты туда же! Ничем я его не доставал. Ну был он у нас пару раз. Держался нагло, ничего не боялся. Знал, что концы спрятаны чисто. А вот зачем было убийце меня подставлять – вопрос…

– Убийцы не было.

– А мужчина в плаще?

– Ты что, Никита, наслушался-таки баек бабушки Ани? Ты ж бывший опер, должен знать, чего стоят такие показания. Тут чистое самоубийство. Эксперт проверял.

– Чего проверял-то?

– Как упал пистолет. Все точно. Упал, как и нужно.

– Ага, а убийца, значит, дурак. И должен был пяткой пистолет подтолкнуть не туда, куда надо!

– Чего ты взъелся?

– Кто-то кокнул твоего клиента, подставил меня, а вы сантиметры тут меряете – туда ли упал пистолет!

– Это наша работа. Тебе ли не знать: факты – упрямая вещь.

Никита вдруг опомнился, перешел на нормальный тон, даже улыбнулся. Ткнул друга пальцем в грудь и сказал:

– Мент поганый.

– А ты поганый сборщик налогов, – заржал в ответ Белавин. – От тебя только желание пропадает. А если честно, – сказал он вполне серьезно, – я сам не верю в самоубийство. Прямые улики подтверждают его, а косвенные полностью опровергают. Пойдемте.

Майор проводил своих гостей в кабинет, где вовсю пахала следственная бригада. Три окна, у одного из них стол. Напротив стола – – роскошный телевизор. Огромные напольные часы из красного дерева, на полу – мягкий ковер, пара картин на стенах.

– Ну что ж, – протянул, удовлетворенно кивнув головой, Никита, – достаточно простая обстановка, но от пола до потолка антикварная. За исключением телевизора. Даже непонятно, как это он решился такую модернягу сюда притащить.

И тут глаза Никиты округлились.

– Ни фига себе, сколько мышей! Да у него определенно был пунктик…

Он помолчал, с любопытством оглядываясь. Мыши самой разной фактуры и в самых разных позах располагались и в других местах.

– Ну вот, теперь понятно, почему он предпочитал все время к нам в «контору» ездить, а не на дому встречаться, – произнес Никита, обойдя всю мышиную экспозицию. – Тут бы я быстро скумекал, что Боря нуждается не столько в налоговом полицае, сколько в помощи психиатра…

Белавин, стоявший посередине комнаты, кивнул на полулежащий в кресле у окна труп бывшего вице-президента «Самоцветов». Возле трупа суетился судмедэксперт.

– На фирме мы народ еще не опрашивали. Дом работница сказала, что ничего необычного в последнее время не было. – Белавин пожал плечами. – Проплаты все вовремя, все вещи, как обычно, убраны. Никаких признаков надвигающегося кризиса… Соседка, – продолжал он, – вон слышала, что погибший вроде куда-то лететь должен был. Кстати, мы действительно нашли уложенную сумку, а вот ни билета, ни загранпаспорта пока что нет. Вот вам еще одна неувязочка. Хотя, он, конечно, мог их хранить и на работе.

– Или в сейфе.

Белавин поднял руку, призывая к терпению:

– Про сейф – отдельно. Видишь эту картину за его спиной? Там он и есть.

Майор подошел, отодвинул картину и показал на кодовую панель в боковой стене огромного кабинета, за креслом, на котором покоился умерший.

– Видишь? А сейф открыт. И абсолютно пустой, – повернулся он к Никите. – Случайно обнаружили. Что он мог там хранить – неизвестно. Может, сам чего достал и в стол сунул или на работу отвез… Но что-то там было.

– С чего ты взял?

– А с того, что я знаю, чего там точно не было – так это пыли. Вот если это убийство, а не самоубийство, тогда все понятно: вскрыли, ограбили.

– А следы взлома есть? – спросил Никита.

– Нет, – вздохнул Белавин. – Хотя, в общем, это еще предстоит проверить. Входные двери тоже вроде в целости и сохранности, внизу домофон…

– Не веришь в самоубийство? – Никита внимательно оглядывал комнату.

– Сомневаюсь. Но зацепок, я тебе говорю, ноль. Выстрел в висок – все правильно. – Белавин под нял руку к своему виску. – Никаких там неправильных углов. Или неправильных поз. Я, конечно, надеюсь на результаты вскрытия… Может, что всплывет. Хотя вряд ли. – Белавин кивнул на медэксперта. – Виталик у нас медик опытный. Раз говорит все чисто, значит, чисто. Пистолет упал ровно. Как должен был упасть, так и упал.

Никита подошел к столу и начал разглядывать лежащие на нем предметы. Почти пустая поверхность. Прибор для письменных принадлежностей, промокашка, пресс-папье, пара справочников по драгоценным камням.

– Предположим, это убийство, – он резко повернулся к другу. – Значит, что – он знал убийцу и сам впустил?

– Выходит, что так, – развел руками Белавин. – Но сейф? – Он кивнул на проем в стене. – Это что, хозяин только открыл сейф, а тут его и прижучили? В таком случае зачем изображали самоубийство? Обычное ограбление поздно ночью. Состряпать алиби – пара пустяков, и зачем так мудрить…

– А он наркоманом не был? – неожиданно подал голос Русанов, склонившийся над трупом.

Никита обернулся, посмотрел на новичка нехорошим взглядом:

– Кто? Тарчевский? Ты что, Дима, Маринину читаешь?

– У него на руке след укола, – спокойно сказал Русанов. – И, кажется, довольно свежий.

Никита с Белавиным подошли к трупу. Русанов показал на крохотную, еле заметную точку на сгибе правой руки покойника:

– Вот. Неясный, но след.

– Укололся всего один раз, и крыша того… шурша и не спеша? – недовольно спросил Никита.