Чтение онлайн

— Это все обман, — пронеслось над Ареной Фарсида.

По местам, все еще погруженным в полный мрак, пронесся еле слышимый ропот. Через мгновение он стал сильнее. Однако, Дин-Сой не стал ждать, пока всеобщее непонимание перерастет в неуправляемый гвалт. Он поднял руки и дал понять, что желает абсолютной тишины. Словно загипнотизированные, зрители тут же успокоились. В воздухе повисла острая оглушенность.

— Я — официальный представитель Орденов Святой Елены, Святого Сергия и Василия Исповедника, — пролетело над Ареной, и никто не произнес ни слова в ответ. Дин-Соя встретила только внимающая тишина, — Это мой личный выбор и душа моя открыта... Открыта как никогда. Сегодня случится нечто особенное. Сегодня свобода, наконец, станет свободна по-настоящему. Все эти годы она сковывалась цепями, тонула во лжи, теряла свой истинный смысл. Мы сделали ее такой. Своими собственными руками. Потому что свобода может быть только такой, каковы мы с вами. А она... она лишь отражение душ... И в наших руках она превратилась в яд. Пора это изменить, — Дин-Сой запнулся, проглотив огромный ком, подступивший к горлу, — Сегодня будущее висит на волоске. Свобода, отравленная ядом, может порождать только смерть. И остановить это не сможет ни Великая Мать, ни Великий Идущий. Преградить путь смерти могут только... храмовники. Увы, я должен это признать, и хочу, чтобы вы, мои дорогие котятки, мне поверили, — шоумен глубоко вдохнул, и взгляд его стал острым, словно лезвие, а голос — стальным, — С этой секунды вступают новые условия для выживания в этом мире. И они не подлежат ни рассмотрению, ни опровержению: нейтральных нет. Либо вы лояльны крестоносцам, либо режиму, который они уничтожат. Кто останется верным Азари, будут убиты. Кто присягнет Амитасу Идаму, будут убиты. Кто выйдет на улицы в этот вечер, будут убиты. Запритесь в своих домах. Вывесите из окон кусок белой ткани. На дверях своих домов начертите крест. Так вы выразите лояльность новой власти, и вас никто не тронет. Это не касается тех Теней, кого храмовники посчитают опасными для нового общества. Но те, кто после отсеивания останется в живых, получат гарантированную жизнь на цепи островов подле Олимпа до разложения текущей оболочки. Далее — в непроявленном виде, огороженные щитом. Людская часть населения начнет новую жизнь в новой эпохе на остальной части планеты, — Дин-Сой выдохнул, судорожно, нервно, будто из его легких вышло что-то очень колючее, а потом на секунду замолк. Прикрыл глаза, будто готовился к чему-то очень важному, а потом громко, на выдохе произнес: — Это будет новый мир. Лучший мир. Так хочется, чтобы каждый из вас нашел в нем свое место. Я призываю... пожалуйста... попытайтесь ради меня... удержаться в этой светлой эпохе будущего... Раз мне не удалось... В грядущем мне нет места. Знайте, что вы, дорогие граждане — самое лучшее, что было в моей жизни. Я люблю вас, мои котятки. Помните обо мне.

Произнеся последние слова, Дин-Сой достал коллекционный револьвер из внутреннего кармана распахнутого пиджака и выстрелил себе в голову. Вездесущие камеры вспорхнули над его бездыханным телом, засняв крупным планом большую лужу алой крови, разлитую по белоснежной сцене.

***

Пытаясь унять трясущиеся костяшки пальцев, Амитас метался по вип-ложу. Цинтафа Айли молча смотрела сквозь толщу стекла на то, что творится на маленькой, но очень светлой сцене. Там, за дверью, шла ожесточенная борьба. Наглухо запертая, она не выпускала никого, кто в это время находился внутри ложа.

Обливаясь каплями пота, программист пытался выяснить, почему оборвалась связь и проповедник оказался вдруг отрезан от внешнего мира.

— Фарсида окружена, — сообщила охрана, — Наши силы пытаются прорваться на Арену. Все заблокировано.

— Это храмовники? — проскрипел Амитас, не в силах повысить голос до крика, — Храмовники, да?!

— Нет, мой учитель, — покачал головой высокий, плечистый мужчина с красными глазами, — Мои парни говорят, что среди противных сил нет ни одного крестоносца.

— Конечно! — выдохнул Амитас, — У них не может быть доступа ни кАрене, ни к СМИ!

Там, где-то вдалеке, усилились крики. Дверь ложа внезапно открылась и внутрь ввалилась охрана. Несколько человек за их спинами лежали бездыханные, в луже крови. Силы мятежников медленно сходили на нет, но Амитас Идам чувствовал, что это временная победа. Главная битва стояла на пороге.

— Я ничего не могу сделать, — дрожащим голосом почти прошептала Прифрилл, внезапно объявившись из липкого полумрака, — Наши сигналы перехватили. Входящий сигнал намного мощнее… Мы до сих пор не можем одержать над ним контроль. Он идет не по нашей линии, а по каналу самой Азари.

***

Униженная, оскорбленная и раздавленная, она стояла у сферического экрана. Идеальное тело девушки мягкими линиями украшало скудную одиночную камеру, от стен которой невыносимо несло гарью. Экран потух. Большое красное пятно, что растеклось по светящейся во мраке сцене, исчезло. Вместо шумного города, софитов и бурлящей в собственных эмоциях толпы вдруг появились вечные джунгли города Птоломей. Наступила тишина. Казалось, сквозь толстое стекло отсека были слышны редкие крики птиц и испуганные, короткие трели сверчков. Ночь медленно наползала на молчаливый, когда-то кипящий жизнью город. Как бы ни старалась Азари, дальше зажженных прожекторов корабля не удавалось ничего разглядеть. Только широкое, темное, звездное полотно танцевало вокруг быстрых лун, что внезапно выплыли из-за горизонта.

Намерение Азари оставить один мыслящий центр на Марсе рассыпалось в прах. Привычные, налаженные механизмы не просто дали сбой — они окончательно вышли из строя. Происходящее сейчас было исключительным случаем. В теле стройной красавицы находился второй, самый большой нервный центр огромного спрута, так же намеревавшийся отправиться в прошлое. Отделенный от массивного тела и разлученный со второй своей частью, он испытывал невыносимые страдания.

— Только он не узнает, — тихо прошептала Азари, двигая не своими губами, — Да, он никогда не узнает.

Двуликий Янус с изогнутыми рогами промеж золотистых кудрей вновь повернулся своей улыбающейся стороной. Великая Мать решила, что Жнецу ни к чему видеть ее второе лицо. В его мире все останется по-прежнему. В его привычном мире она снова победит, и Марс снова склонится к ее ногам. Но Королева понимала, что эта иллюзия предназначается только для одного-единственного человека, ослепленного собственными убеждениями. Остальные миллионы уже начали жить в новой реальности. Здесь и сейчас.

Там, на Арене, окруженная тысячной толпой, Азари поняла, что потеряла свою Империю. Осознала, что всему наступил конец. Жаждущая крови и зрелищ, толпа готова была растерзать всех, кто встанет на пути ее желаний.Внутренний накал достиг той степени, когда стираются любые границы. Уничтожаются понятия государственности, авторитетов, необходимости подчинения и соблюдения порядка. Оставалась только одна непреодолимая страсть, что требовала своего удовлетворения. Зверь, всегда живший в Тенях, нашел для себя место и людских душах. Азари было это уже не остановить.

Амитас Идам тщательно взращивал любимого зверя, с каждым десятилетием сливаясь с ним воедино. Достигнув невообразимых размеров, он угрожал поглотить даже такого необъятного гиганта, как Азари. Но Великая Мать знала, что если хочешь победить зверя, который тебе не по зубам, на него нужно натравить зверя пострашнее. У нее был такой. Она сотнями лет держала его на коротком поводке, а тот, стирая толстую кожу в кровь от тяжелых цепей на массивной шее, неистово пытался вырываться из мертвой хватки. Он лаял и разбрызгивал пенистую слюну, норовя поглотить собственную хозяйку. Только потому, что ненавидел ее ровно так же, как и всех Теней. Перед тем, как окончательно покинуть Империю, хозяйка дала бешеным псам свободу. Нестабильные телепорты, что держали их в узде все это время, Королева приказала уничтожить. Мгновенный путь новым Теням в этот мир был отрезан. Цепи пали. Дорога открылась. Храмовникам развязали руки.

Двойной хлопок в ладоши. Сначала температура повышалась медленно, а потом внезапно стало невыносимо жарко. Девушка, чье тело заняла Азари, прорвалась сквозь сознание и последними остатками своего разума закричала от боли. Запахло поленой плотью. Великая Мать оставила свою Империю, что строила сотни лет. Оставила славу, любовь толпы, власть, наслаждение плоти и все свои стремления в этом мире. Азари сожгла последние мосты.

***

На большом экране погасла маленькая сцена. Виктор Барр, как и некоторые другие присутствующие, стоял, схватившись за голову. Сзади подошел мгновенно протрезвевший Брефф Амдфинн.

— Что за чертовщина тут творится? — спросил он давнего друга, первым нарушив ошалелую тишину, — Ты об этом знал?

— Нет, Брефф, не знал, — ответил Барр, — Никто не знал!

— И что теперь будет?

— Понятия не имею, Брефф, не спрашивай меня! — слишком нервно ответил Виктор, все еще не отнимая руки от головы.

— Самоубийство! — сказал один из храмовников, тот, что еще совсем недавно намеревался танцевать, — Строить новый мир с самоубийства… уму непостижимо.

— Нет, — возразила ему высокая женщина с сухим морщинистым лицом, — Это не начало нового мира. Так ушел старый. Эта эпоха поглотила саму себя.

— И чего он хотел добиться? — со злостью выпалил Виктор, — Вот чего?! Что люди пойдут за самоубийцей?!

— Ты так долго гонялся за призраками, что перестал разбираться в нравах живых людей, — задумчиво ответил ему Брефф, — Это был его мир. Дин-Сой прекрасно знал, что делает.

Словно в подтверждение этих слов картинка сменилась. Сотни, тысячи камер ринулись по улицам крупных городов, городков поменьше и даже совсем маленьких поселков. Экран дробился на более мелкие экраны, где в прямом эфире жители планеты Марс вывешивали из окон белые обрывки тканей, громогласно заявляя о том, что они услышали своего кумира. Восприняли последний, отчаянный вопль уходящего символа эпохи и решили отдать ему свою дань.